Пиранья. Жизнь длиннее смерти

Вундеркинд вернулся, а незнакомец оставался на прежнем месте.

– Шагаем, – просто и буднично сказал Вундеркинд. – Все в ажуре.

Обошлось, пройдя километров десять, они вышли к цели.

…Все это происходило двое суток назад. А теперь Мазур с Вундеркиндом, затаившись бок о бок в скалах, смотрели на вражье гнездо, которое за это время успели изучить снаружи не хуже, чем собственную квартиру.

Мазура упорно не покидало одно-единственное чувство – устоявшаяся злая зависть. Очень уж уютно обустроились тут ребятки Ван Клеена, очень уж удобное местечко им досталось. Почти круглая бухточка с узким проходом в море, высокие скалы – а в промежутке меж скалами и бухточкой стояло несколько капитальных строений. Два дома более-менее современной постройки, аккуратный домик, где разместился дизель-генератор, серебристая емкость с горючим, гараж, мастерские, два длинных эллинга с полукруглыми рифлеными крышами, наполовину стоявшие над водой. Инструктор рассказывал все подробно. В свое время французы возвели этот уютный уголок для своих ученых – то ли океанологов, то ли иных связанных с морем профессоров кислых щей. Потом, когда на Аравийском полуострове грянула революция и все прежние геополитические расклады в одночасье полетели к чертовой матери, американцы, изучив местность, совершенно справедливо решили, что лучшего местечка и не сыскать. С французами как-то договорились, уламывая крестом и пестом, ученую братию убрали под каким-то благовидным предлогом, и в дома над бухтой въехали хреновы ихтиандры Ван Клеена. Они лишь построили эти самые эллинги – чтобы никакая воздушная или, бери выше, космическая разведка не засекла очень быстро крохотные диверсионные субмарины, всплывавшие и погружавшиеся прямо под крышей огромных бараков из алюминиевых рифленых полос. Какое-то время им и впрямь удавалось соблюдать инкогнито, но на планете с доисторических времен существует еще разведка агентурная…

Как выражались древние, без гнева и пристрастия. Просто-напросто по счетам нужно в конце концов платить; профессионал, занимавшийся весьма специфической работой, и сам не имеет права обижаться, когда однажды к нему нагрянут незваные гости, которых он уже достал своей бурной деятельностью…

Тиха была африканская ночь. На базе светилась лишь парочка окон – должно быть, бдила на своих специфических постах ночная смена – да полдюжины фонарей вдоль недлинного пирса, где пришвартованы две обычных моторки, у эллингов. В будочке у въезда свет не горел, но, судя по наблюдениям предшествовавших двух суток, тамошний часовой вовсе не дрыхнул, а бдил…

– Слушай, – сказал Мазур привычным шепотом.