3
0Пусть ты и не девка, а вдова, все одно счастия заслуживаешь. И надобно тебя замуж выдать, а там уж спровадить куда подальше…
…чтобы не видела, как родной брат с ума сходит.
– Так что завтра не обижайся, пожалуйста, – Яр поднялся. – Дурковать стану. И в остальные дни… я не хочу, чтобы он заподозрил что-то. Мы с тобой поругаемся.
– По причине? Древояр уже знает, что я не против этого замужества. Что поеду.
– Знает, – согласился брат. – Это он ныне не против. Ты бы слышала, как он перед думой распинался, что, мол, негоже виросской царевне, будто какой-то там девке на смотрины ехать.
И Мудрослава ласково погладила брата по плечу.
– Не нравится мне все это, – признался он. – Но уж больно случай удобный.
– Человек, которому… я верю, действительно верю, Слава, он говорит, что тебя собирались выкрасть. Ну, скорее даже побег устроить. В храм. Он устал ждать.
– Да. Или тот, кто за ним. Не знаю. Я… не уверен. Я думал, что смогу, справлюсь, но выходит, что нет… и помощь нужна.
– И твоя тоже. Прости. Совсем запутался.
Она погладила брата по волосам.
– Что еще ты знаешь?
– Это точно чернокнижник. Сила темная.
– Три девицы за последний месяц сгинули. Из дворни. Еще пара мальчишек.
– Если бы. Я сам… ходил. Кровью пахнет, только так, слабо очень. Он хитрый. И сильный. И… тебя не упустит. Или меня. Но если вдвоем отправимся, то и он вынужден будет за нами пойти, понимаешь?
На губах Яра расплылась предовольная улыбка.
– Вдвоем, Славушка. И никак иначе… мне бы сразу с тобой поделиться, да испугался.
– Я клянусь своей силой и душой, что не умышляла против тебя!
И сила полыхнула, отозвавшись. Закололо пальцы. Закружилась голова.
– Глупая. И я дурак, что сомневался. Но… послушай, что я придумал!
Мудрослава поняла, что это ей уже не нравится.
«Скромность, несомненно, украшает девицу, но лучше все-таки добавить к этому украшению иные. Для утра лучше всего подойдут жемчуга, ибо они подчеркнут ровность кожи и цвет её».
Принцесса изволила пребывать во гневе.
Она швырнула туфлю в старшую фрейлину, но не попала, ибо фрейлина была опытна и ловка и от туфель за годы службы научилась уворачиваться.
– Нет! – взвизгнула принцесса, отправив вторую туфлю вслед за первой. Но и та была поймана и поставлена к первой.
Туфельки, к слову, были прелестнейшими, как и сама Летиция Ладхемская, которая, поймав свое отражение в зеркале, замерла, позабывши о том, что злится. Точнее, вспомнивши, что злость может способствовать старению.
Она повернулась одной щекой.
