А мы с тобой не чужие (СИ)

На самом деле Андрей уже давно смирился со своей болезнью под названием Дарья Сухорукова. Как-то однажды мать сказала, что если человек встретит свою половинку, то сразу это поймет, с первого взгляда. Когда Даша вошла в аудиторию, Андрей взглянул на нее и подумал, что уж она точно не может ею быть. О, как же она его раздражала! Мямлила невпопад под дружное закатывание глаз преподавателей, не замечая насмешек за своей спиной. А потом Андрей случайно увидел, как после очередного разноса она украдкой плачет у окна в пустой аудитории, и что-то сломалось. Он ею заболел.

Он засыпал и просыпался лишь с одной мыслью — снова увидеть Дашу. Ее не хотели оставлять в институте. После позорной защиты докторской, на ученом совете ректор был категорически против такого работника, как Дарья Сухорукова. И тогда Андрей впервые встал на ее защиту. Сказал, что без Сухоруковой в институте он работать не останется. На самом деле он очень рисковал, ведь пошел ва-банк. Никто не предлагал ему другого места, и в случае провала работу потеряла бы не только Даша. На улице оказался бы и Андрей.

Высшие ученые умы поскрежетали зубами, но терять такого сотрудника, как Андрей Игоревич Новиков, внезапно не захотели. Он стал доктором наук, его лекции по ораторскому искусству имели оглушительный успех, и факультет бы не пережил потери молодого, амбициозного декана.

Ее оставили. Хватаясь за головы, выделили ставку. Через некоторое время выяснилось, что, несмотря на отсутствие ораторского таланта и присутствие в ее жизни богатого мужа, Дарья Сухорукова ответственна, порядочна, и на нее можно положиться. Ее загрузили методической работой и дали самый маленький спецкурс, по итогам которого надо было всего лишь выставить студентам зачет.

А потом Андрей и Даша впервые поссорились. И понеслось…"

"Андрей потянулся за второй чашкой кофе, и в груди снова больно заныло, напоминая о том, что накануне его хорошенько отметелили. Ему стало обидно. Пострадал ни за что. Как-то некстати всплыла в памяти откровенная картинка, из тех, что прислали мужу Даши в конверте, и он пожалел, что так и не закрутил с ней роман. Так бы хоть было не обидно. Хотя, он бы не смог. Слишком сильно он ее любил, чтобы вот так, бесстыдно уложить в постель без всяких обязательств. Лучше оставить все, как есть: она замужем, чужая жена, а он болеет Дашей, и ему никак не вылечиться. Ведь от любви нет лекарства. И ему проще сходить с ума от отчаяния, сгорать в болезненной лихорадке от безответной любви, чем согласиться делить ее с мужем. Он не хотел делить. Он хотел ее всю, без остатка. Хотел, чтобы Даша была только его. Хотел с ней просыпаться по утрам, пить вместе кофе, хотел общих детей, собаку, кошку, дачу, на которой они вместе что-то посадят.