3
0Сижу так несколько секунд, а потом заставляю себя взглянуть.
Я вижу горячие объятия в постели, и мы там практически без одежды. На мне черные чулки в сеточку с поясом и ничего больше. Ни-че-го. Ракурс весьма откровенный, и размер фотографий довольно приличный, не десять на пятнадцать. Почти с лист А4. Кто бы ни был тот мастер, создавший наши фотографии, а он обладал задатками художника. Чтобы создать такое, надо трудиться не один час. У меня и румянец на щеках, и губы чуть пухлее, чем обычно, и глаза горят огнем страсти. Андрей на фото в профиль, обнажен по пояс, держит меня в объятиях, а дальше идет покрывало, но всем понятно, чем мы занимаемся. В общем, картина маслом, хоть на стену вешай.
От таких откровенных фотографий я вся горю и у меня дрожат руки. Такое чувство, что я увидела запретную зарисовку того, как бы это было, если бы мы с Новиковым и вправду оказались в одной постели. Слишком откровенно, слишком пошло…
— Кхм, — звучит за моей спиной, и я вздрагиваю. Фотографии выпадают из рук и рассыпаются по столу. Самая откровенная, где мы в постели в откровенной позе, падает сверху.
Новиков стоит за моей спиной и изумленно ее рассматривает. Ослабляет галстук на свежей рубашке, которую успел переодеть и шумно присвистывает.
— Черт, аж в жар бросило, — выдыхает он. — Где это мы с тобой? Что-то не припомню.
— Андрей, нельзя подкрадываться к человеку, когда он на взводе! — шиплю, как дикая кошка, но поднять фото не успеваю. Андрей выхватывает пальцами ту самую откровенную и с интересом ее разглядывает.
— Прекрати! Отдай сюда… — подскакиваю со своего места, пытаюсь вырвать у него фото, но он резко поднимает руку вверх, и дотянуться до картинки становится невозможным.
Толкаю его в грудь. Мои щеки пылают огнем от неловкости, и я никак не могу унять дрожь.
— На стол залезь, может, получится у меня ее отнять, — подмигивает мне Новиков. Смеется, а я злюсь. Бью его кулаками в грудь, он морщится от боли, а мне его ни капли не жаль, несмотря на ссадины, оставшиеся от ударов Сережиной охраны.
— А ты тут ниче так, даже очень… — он продолжает откровенно рассматривать созданную фотошопом мою версию в чулках на постели. — В моих объятиях смотришься идеально. Говорил тебе, Сухорукова, что нам с тобой надо служебный роман закрутить. А ты все: Сережа, Сережа.
— Андрей, ты идиот?! — чуть не плачу я. — Отдай сюда фотографию, немедленно! Их моему мужу подкинули на работу вчера утром!
— Хм, надо же. Кто, интересно, так хорошо постарался? — спрятав фото за спину, Новиков с интересом смотрит мне в глаза. — Мы там такие… реальные, что ли? До дрожи.
— Я не знаю! Отдай фотографию…
— Не отдам.
— Почему?!
— Во-первых, ты на ней очень красивая.
