Пасечник

Он шагал мимо мониторов и множества другой, неизвестной аппаратуры, и вдруг опять прикоснулся к белой стене, которая тоже бесшумно отодвинулась в сторону.

Наконец, оба очутились в небольшой и уютной комнате. Обстановка комнаты не была похожа на предыдущую: дубовые панели, горящий камин, кресла, покрытые мягкими пледами, перед ним. Обилие красного дерева и милых глазу вещиц. Картины на стенах, блестящий кофейник на маленьком столике, буфет в завитушках, поблескивающий разноцветным стеклом. Светильники вокруг рассеивали приятный, не очень яркий свет.

– Присаживайся, – указал Леха на одно из кресел, – а я налью нам хорошего, доброго коньяка. Не волнуйся, я сейчас все расскажу. И прекрати делать такие глаза. Мы не в машине времени прокатились, не радуйся.

Он достал из буфета пузатую бутылку и такие-же пузатые бокальчики. Вкусно чмокнула пробка, и янтарная жидкость забулькала над бокальчиками. Пчелин подал один из них Егору, а сам выпил из своего.

Жидкось горячей лавой пролилась в горло, обжигая глотку и пищевод, но в груди потеплело, унялось сердце, бешено колотившееся, и в голове просветлело. Егор протянул Лехе пустой бокал: мол, налей еще. Леха повторил ритуал. После второго бокала стало легче, и Егор почувствовал, что готов выслушать этого странного человека, старавшегося всю жизнь казаться простым парнишкой.

Егор в ответ лишь кивнул головой.

– Ну так, граждане-пассажиры, пристегните ремни, мы взлетаем, – Пчелин вновь наполнил бокальчики.

– С самого моего детства я мечтал стать ученым, – начал он. А способствовал этой мечте мой героический дед. Ну, я тебе как-то рассказывал о нем.

У нас дома, в старой ленинградской квартире, дедовой, кстати, целый кабинет был ему отведен. Герой Труда, лауреат Сталинской Премии, короче, я все детство провел в лучах его славы. И корреспонденты Правды к нам хаживали не раз, и пионеры целыми отрядами чаи гоняли. Мама, помню, замучилась им всем чайник кипятить, бормоглотам.

В свое время дед участвовал в разработках по изготовлению атомной бомбы. До сих пор все засекречено, и наш старик до молчал об этом, как партизан.

В общем, и я так хотел. А потом, встав поумней, соображал по другому. Квартира – деду, машина – деду, личный водитель, путевки на море, спец-заказы – ему же. И деньги он получал нехилые. И почет ему, и уважение.

Правда, он нехилое образование имел, а у меня для этого мозгов не хватало. Усидчивости – ноль. Ну скучно мне в школе было, понимаешь? И тогда мой дедушка, чтобы не краснеть за меня, балбеса, рассказал одну очень интересную историю. Типа, мне, одному-единственному, любимому внучку! И больше – ни-ни! Государственная тайна, понимаешь. Я тогда уши развесил.

Оказывается, его институт трудился над важнейшей проблемой: создание идеального человека.