0
0— Ты когда собиралась сообщить мне?
«Откуда он узнал о моем диагнозе? — пролетело в голове. — Ему я хотела сказать в последний момент, когда будет назначена дата операции. Знала: изведется. И не дай бог с ним чего-нибудь случится еще».
— Кирилл сказал? — вздохнула я в трубку.
— Артем! — гаркнул отец. — Он деньги тебе передал. И чтоб не слушала никого, ясно? — строго велел он. — А ну давай-ка быстро записывайся на эту операцию и покупай билет на самолет!
Глава 44. Готова ли я?..
Самолет оторвался от земли и через считанные минуты большая белая надпись *«Бен-Гурион» стала крошечной, а потом и вовсе исчезла из виду.
Мы покидали аэропорт Тель-Авива в три часа ночи. Софа уснула почти сразу, как только мы заняли места в самолете, а я мокрыми глазами смотрела в иллюминатор и все еще не могла поверить в то, что мы вот-вот окажемся дома.
Хотя, признаться честно, эти три с половиной недели, проведенные в Израиле, пролетели как одно мгновенье.
Меня прооперировали через два дня после прилета, затем я неделю находилась в клинике под круглосуточным наблюдением врачей, а все остальное время мы жили в отеле, расположенном на территории этой же клиники.
Не знаю, что бы я делала без Артема. Точно бы не справилась без его помощи. Каждый день мне приходилось уходить на процедуры, и порой я проводила в больничных стенах полдня, а он мало того, что полностью оплатил лечение, проживание и реабилитацию, так еще и безустанно проводил время с дочкой.
Он взял в аренду авто и пока я была занята восстановлением здоровья, ездил с Софией по красивым местам — не сказать словами, сколько впечатлений и фотографий везет домой наша девочка.
Они здорово ладили. Иногда меня даже ревность брала оттого, что дочь, казалось бы, забыла обо мне напрочь — ей только папу и подавай.
Купаться — с папой, кушать — с папой, гулять — с папой, спать укладываться — тоже только на руках у папы.
Он души в ней не чаял, а она — в нем.
О-о, видел бы его кто, когда Софа впервые назвала его папой.
Мы сидели у фонтана, ели мороженое, Артем кидал в воду монетки, а София радостно визжала и подпрыгивала в коляске, требуя еще и еще.
А когда мелочь в карманах Артема закончилась и он сел на скамейку, Софа, повернувшись к нему, указала пальчиком на фонтан и требовательно сказала «Папа!»
— Папа? — взглянув на меня, переспросил Артем, словно ушам своим не веря, и, присев на корточки возле коляски, смотрел на Софу счастливыми глазами.
И без слов было ясно: это слово для Артема было куда слаще мороженого. Он аж засиял ярче переливающейся водной глади.
Он всегда был счастливым рядом с ней. То дурачился как ребенок, строя рожицы, то подкидывал в небо, до оглушительного визга.
