Огненный воздух

Арвед Юнге стоял у окна в коридоре и ждал, когда лейтенант из комендатуры сообщит ему, что сообщение в Берлин отправлено. И когда поезд тронулся, штандартенфюрер увидел бегущего по перрону лейтенанта. Тот махнул рукой и закивал. Все сделано. Ну что же, можно и отдохнуть. Главное, создать такую ситуацию, в которой ты не виноват при любом повороте событий. Переложив ответственность за извлечение из болота самолета на немецкого инженера Карла Гумера, прибывшего вчера с фронта, Юнге отбыл в Берлин, сопровождая пострадавшего инженера. Ценность этого человека даже выше, чем ценность самолета.

Это инженер-испытатель, который знает о машине, всех ее особенностях и дефектах намного больше других. А сам самолет… Если не удастся его извлечь, то можно просто уничтожить, взорвав прямо на болоте. Возможно, что русские снова двинутся вперед, и тогда торчать в этом городе Юнге совсем не хотелось.

Шум из купе, в котором ехали подвыпившие офицеры, доносился даже при закрытой двери. Но вот она откатилась в сторону, и по коридору пронесся дружный мужской хохот. Приоткрылась дверь соседнего купе, и оттуда выглянула пожилая женщина в дорожном платье, она хмуро посмотрела вдоль коридора и покачала головой со словами, что нужно вызвать проводника.

Юнге не хотелось ехать в такой обстановке, тем более что проводник-словак ничем помочь не мог. И тогда штандартенфюрер решительно подошел к двери купе с веселыми пассажирами.

– Господа! Я попросил бы вас вести себя потише и скромнее, как и подобает немецким офицерам. В вагоне едут дамы и старшие по званию!

– Послушайте, вы… – начал было пьяный гауптман и принялся подниматься с дивана.

Но договорить он не успел.

Во-первых, его ухватили за руки двое товарищей, а во-вторых, Юнге ледяным тоном представился:

– С вашего позволения, господа, штандартенфюрер СС! Надеюсь, мне не придется просить вас дважды?

В купе воцарилась гробовая тишина. Юнге обвел присутствующих холодным взглядом и удалился. Сосновский, сидевший у окна, так и не поднял головы, изображая задремавшего человека.

– Что там случилось? Что за шум? – приподнявшись на подушке, спросил Штернберг.

– Обычное дело. Офицеры в тылу часто увлекаются алкоголем и теряют представление о чести и порядочности.

Полное падение дисциплины. Но думаю, они нас больше не станут беспокоить. Как вы себя чувствуете, господин инженер?

– Все хорошо, спасибо, – ответил Штернберг, снова укладываясь. Растяжение больше не беспокоит, ушибы – это только ушибы, а сломанные ребра срастутся. С ними можно ходить, вот только лежать не всегда удобно.

– Ничего, это пройдет. Во время войны случаются вещи и похуже. Скажите, Артур, вам знаком майор Вальдемар Зигель?

– Летчик? – сразу же спросил инженер и задумался.