«Мэнни» не тошнило, но в уме я все равно реагировал так же, как и любой человек, не являющийся медиком.
Бриджит начала что-то бормотать себе под нос – похоже, записывала свои комментарии. Ну, пока она занята, я тоже могу сделать что-нибудь полезное. Я принялся осматривать кабинет, пытаясь оценить его с точки зрения антрополога.
Столы были похожи на столы. Сколько в мире способов создать горизонтальную рабочую поверхность? Стулья больше напоминали ковшеобразные сиденья, и в каждом была прорезь для квинланского зада с хвостом. На каждом столе располагалось то, что наверняка являлось телефоном с гарнитурой.
Я начал открывать ящики столов наугад. В них, в основном, лежала бумага, пишущие средства и рабочие аксессуары. В паре ящиков я нашел нечто, похожее на окаменевшие закуски. На всякий случай я отключил обоняние, хотя за такое количество времени все запахи должны были исчезнуть.
Мне вдруг пришла в голову мысль: в здании на удивление сухо. Когда-то давно, еще при жизни, я смотрел телесериал «Жизнь после людей», и его создатели раз за разом подчеркивали тот факт, что после исчезновения людей здания быстро разрушатся.
Я постучал по одному из окон. Оно было не из стекла – возможно, из прозрачного алюминия, или чего-то похожего. Это одна из причин того, что здания не разрушились, ведь флора и фауна часто проникали в наши постройки именно через вылетевшие и разбитые стекла окон.
Я продолжил бродить по офису, слушая, как Бриджит записывает свои комментарии. Ее голос заставил меня вспомнить наш с Биллом незаконченный спор о том, как должны думать и вести себя инопланетяне. Да, действительно, существо, состоящее из кремния или чистой энергии, будет видеть мир по-другому, но у живущего на суше животного, обладающего концепцией индивидуальности, будет ограниченное число способов выполнять разные действия.
Я фыркнул. Возможно, раса лошадей решила бы эту проблему по-другому. Ну и коровы тоже.










