4
0"
"Следующие несколько минут боя показались мне бесконечными, превратившись в яростную кашу из драконьего рева, вздымаемого в воздух песка и оглушительных звуков ударов могучих тел. Сил смотреть на это безобразие у меня не было. Я сидела в своем кресле, сжавшись в комочек и закрыв руками лицо.
Не смотреть. Не слышать. Не знать, кто проиграет.
Зачем такая жестокость?!
Внезапно воцарилась звенящая тишина, в следующее мгновение взорвавшаяся приветственными криками зрителей.
Бой закончен.
Кто-то больно схватил за запястья моих рук, все еще закрывавших лицо, и дернул, вырывая меня из кресла.
Я открыла глаза. Яростно сверкавшие, еще не остывшие после битвы глаза Артона, скользили взглядом по моему лицу. Одной рукой он крепко прижал меня к своему обнаженному, окровавленному торсу. Другой – выдернул застрявшую в волосах ромашку, и безжалостно сжав ее в кулаке, выбросил.
Отвел упавшую мне на глаза прядь и победно прорычал мне в губы:
- Завтра ты будешь моей…
- Вот завтра, Артон, и поговорите, - насмешливо проговорил отец, по сути, вырывая меня из объятий мужчины.
Он пожал победителю руку. Под приветственные крики скандирующей толпы, Артон присоединился к своим родным и близким, жаждущим поздравить его.
Я же смотрела на огромное безжизненное тело Улаха, которое выносили на своих крыльях четыре других дракона.
- Он жив!- прошептала я, увидев как тяжело поднялся и опустился его бок.
Глава 69.
Весь следующий день я провела взаперти. А всему виной была все та же болтливая служанка.
Еще накануне, размышляя, чем же я могу помочь Марку и Алану, я попросила ее найти для меня трав для слабительного зелья. Сначала я думала набросать Артону колючек в обувь, но обнаружила, что во время боя они раздеваются почти до нага. А вот угостить женишка слабительным напитком – почему бы и нет? Немного отвлекся бы от арены.
Но служанка тут же растрезвонила, что я мучаюсь запором. Естественно, услышав эту печальную новость, отец пришел проведать меня. А я в это время с аппетитом наминала зажаренную на огне утку с яблоками, да подливала сваренный слабительный отвар в красивую бутылку, которую собиралась вручить Артону.
Папа взял в руки бутылку, понюхал и вылил содержимое под куст.
- Единственное, чего ты этим добьешься, это слегка подпортишь воздух на арене. А вот гостям нашим репутацию испортишь. Позволь им честно проявить себя в бою.
А еще, назвав меня занозой в заднице, запер одну в покоях, пригрозив выпороть прилюдно, если я его ослушаюсь. Он явно был не в духе, так что нарушать приказ я не осмелилась.
Меряя шагами комнату из угла в угол, я пестовала ненависть к Артону, обиженно фыркала, вспоминая обидные слова отца, сочувствовала покалеченному Улаху и переживала за Марка и Алана.
