4
0А потом мучить ее долгими ласками…
— Приехали, — грузинский акцент отрезвил меня.
Расплатившись, я вышел из машины и впился взглядом в металлическую дверь подъезда, в котором жила Вика. В нос ударил морозный воздух. Следом в легкие проник аромат свежеиспеченного хлеба. Я мог бы стоять здесь целую вечность, втягивая запах и нехотя его выдыхая. Представлять свою девочку и в нерешительности смотреть на домофон. Но холод испортил планы.
Сделал пару шагов назад, нашел нужное окно и чуть не потерял опору под ногами. Волнительное и давно забытое чувство сковало грудь. А может, ну его? Зачем себя ломать? Как я поступлю, если она даже не откроет дверь?
Пальцы закоченели от холода. Я спрятал руки в карман и снова нащупал телефон. Чей-то окрик вывел из раздумий. К черту! Идиот же, нет?! Она обозвала меня псиной, выплюнула правду, даже не попытавшись исправить ситуацию, поговорить по-человечески. Так стоит ли унижаться?
Я согрел пальцы дыханием и начал по памяти набирать номер. Спустя два долгих гудка меня передернуло от голоса Анжелики.
Я знал, что она не откажет. Примет меня в любое время. Были бы деньги.
— Одна? — спросил ее, стиснув зубы.
С какого момента все пошло под откос?
Я смотрела на свою побитую машину и с трудом удерживала в онемевших пальцах пакет с огромным шоколадным тортом и пачкой бумажных салфеток. Еще час назад эта серая красавица была цела. Еще утром у меня была работа. А еще вчера днем меня можно было назвать самой счастливой девушкой на всем белом свете.
Все разбито вдребезги!
Я смахнула очередную слезу и быстрым шагом направилась к дому, чтобы в своей квартире встретить очередную неприятность.
Юля сидела на кухне, понурив голову. Я не стала спрашивать, откуда у нее ключи. Опустилась на стул напротив, взяла ее за руку и сжала холодные пальцы.
— Викуська, — обреченно произнесла она.
— А что-нибудь покрепче есть?
— Настолько все плохо? — попыталась я выдавить подбадривающую улыбку, но вместо этого прикусила губу, стараясь сама не расплакаться. — Так! А ну бодрячком!
— Не до этого, — уронила она голову на стол, звучно ударившись лбом. Тяжело вздохнула и простонала: — Меня уволили.
Я заторопилась. Быстро поставила чайник, достала кружки, открыла новую пачку чая. Все, лишь бы не думать о человеке, который это сделал и по какой причине. Лучше не вспоминать о Роме. Мне с лихвой хватило мокрой от слез подушки и тоскливого воя прошлой ночью. А также тяжелого утра, когда голова ватная, а холодный душ уже не помогает — тоже. Поэтому я опоздала на работу. Так не вовремя! Начальница сегодня была не в духе, припомнила мне несколько выговоров и то, что застала меня вчера спящей на рабочем месте, потому приказала написать заявление по собственному желанию и выставила за порог салона. Неприятно.
