4
0— Да ну тебе, сеструха, это всего лишь… — начал оправдываться он, однако его слова заглушил хлопок металлической двери.
Дайте мне больше места, ударила бы. Снова залепила бы пощечину, чтобы неповадно было. Нашелся здесь, ублюдок ненормальный!
— Неужели ты так обиделась на «зажатую»? — заглянул в окошко ларька Роман.
Я ринулась к нему. Закрыла на защелку. Обреченно села и прислонилась спиной к полке с напитками, даже теперь не чувствуя себя защищенной. Казалось, этот проходимец пролезет в любую щель, вновь начнет осуждать мой внешний вид и давать никому не интересную оценку.
«Но тогда почему завелась?» — мысленно задала вопрос, на который не нашла ответ. Его поступок обескуражил. Хотя нет, поцелуй напомнил тот случай в гостиной, где я почувствовала полную беспомощность и невозможность хоть как-то воспротивиться. Но ведь одно дело, когда тебя придавили и не дают даже шелохнуться, а совсем другое — невинное прикосновение к губам.
Спустя полчаса тишины раздался тройной стук. Я не хотела открывать. Вот только подумала, что товар могли привезти пораньше, поэтому все-таки отперла дверь и отпрянула, увидев перед собой маленький букетик цветов.
— По клумбам шастал? — посмотрела на довольного собой миллионера. — Рома, люди растили их, вкладывали душу, а ты пришел и вырвал. Тебе не стыдно?
— Признайся, ты всегда такая колючая? — разозлился Ходоров-младший и с размаху бросил эти цветы в мусорное ведро. — Нравится издеваться?
— Это я над тобой издеваюсь? Рома, не ты ли завалился в мою квартиру пьяным, нагадил на моей кухне, едва не изнасиловал этим утром, а вечером вернулся как ни в чем ни бывало и сунул под нос отвратительные пирожные? Мол, скажи спасибо, что и такие принес.
— Сеструха, я же извинился, — двинулся на меня мужчина, однако я уперлась ладонью ему в грудь и не пустила в ларек.
— Молодец, — усмехнулась я, достала конфету и бросила ему в лицо.
Отвернулась и вдруг осознала, что не должна была всего этого говорить. Моя задача — выдрессировать, а не обижаться. Нужно показать, как делать не стоит, приучить к ответственности и привить желание самому зарабатывать деньги.
— Извини, — сказал миллионер тише и потянул меня за руку к себе.
Обнял, начал поглаживать волосы.
— Рома, что ты делаешь? — спросила, уткнувшись носом в пуговицу на рубашке.
— Кого? Себя или меня? Если меня, то это не помогает.
Я ощутила ладонь на своей спине. Почувствовала приятное тепло, вновь различила аромат острой приправы, будто Ходоров-младший специально посыпал себя ею.
— А ты расслабься, — негромко произнес мужчина. — Уверен, если не будешь упираться руками мне в живот, а обнимешь в ответ, то процесс пойдет быстрее.
— Какой процесс, Рома? Тебе не кажется, что ты сильно перегибаешь палку?
— Ой, будет тебе, сеструха.
