Назови меня по имени, или Укротить миллионера

Чтобы он не видел моей слабости и не подумал, что плачу из-за него. Ходоров-младший не достоин моих слез! Смахнула их и собралась все-таки поставить обнаглевшего гада на место. Вот только голос выдал бы мое состояние. Поэтому подхватила валяющийся на полу тапочек, а пока надевала его, старалась даже краем глаза не смотреть на прикрывшегося одеялом миллионера.

— Эй, сеструха, не стоит так нагибаться в доме, где живут мужчины, — казалось, он собрался все обратить в шутку.

Я резко выпрямилась. Едва не охнула от возмущения. Не сдержалась, все-таки шагнула к нему и залепила звонкую пощечину.

— Ты здесь не живешь и жить не будешь, — прошипела, не скрывая свою злость, и удалилась из зала в кухню.

Едва добралась до стула, как рухнула на него, не в силах больше стоять на ногах. Ладонь пылала. А меня трясло после произошедшего: от дикой ненависти, от желания сию же секунду выставить ублюдка за дверь, от банальной обиды.

— Надо было не соглашаться, — безмолвно прошептала и, тряхнув головой, поднялась, чтобы поставить чайник.

Единственное радовало, что все еще можно повернуть вспять. Сейчас он или сбежит отсюда, или же придет и нагло встанет в дверях. А я открою ему горькую правду. Пусть знает, что собственный отец приказал своей подчиненной перевоспитать его, а та не стала марать руки и сбросила обузу на двоюродную сестру. Видимо, больше из Юлиных знакомых никто не согласился. И правильно, кому вообще нужен такой шалопай?

Послышались приглушенные шаги. Я нехотя посмотрела на остановившегося возле стола миллионера.

— Ну? — с горькой усмешкой спросила.

— Извиняться будешь? Или снова — нагадил, как бездомное животное, и сбежишь в какую-нибудь норку, поджав хвост?

Роме не понравилось сравнение. Он шагнул в моем направлении, а я отступила, увеличивая между нами расстояние.

— Кто же знал, что ты такая?

— Какая? — фыркнула я.

— Ну, зажатая. Чего ты боишься? Отвечаю, тебе бы понравилось. Я не собирался делать больно и ждал бы до последнего, пока не попросила бы сама, — он посмотрел на засвистевший чайник, потер щеку и собрался выйти из кухни.

Вот так! Ни извинений, ни маломальского осознания своей вины я не дождалась. Словно это в порядке вещей.

— А что ты еще хотела? — не понял миллионер, встав в дверном проеме.

— К примеру, пояснить, зачем выбросил нормальную еду. Почему порезал мне скатерть и не удосужился оставить хоть немного минералки, а пустую бутылку поставил обратно в холодильник, — говорила я с натянутым спокойствием, ощущая, как внутри бурлит гнев. С каждым новым словом он разрастался все больше и больше. Казалось, я сейчас взорвусь, выплесну наружу всю ненависть по отношению к этому человеку, и от моей ярости его не ничего не спасет.

— Ты просила прибрать, я прибрал.