0
0— О, хорошо, — бодро сказал Зевс, — остальные целы, их хватит. Давай дальше, а?
— Да ты посмотри на этих! — проговорил Прометей, протягивая Зевсу раздавленные, испорченные статуэтки. — Зелененькая, лиловая и синяя были мои любимые.
— У нас зато остались черная, бурая, желтая, слоновой кости, красноватая и всякие другие. Хватит же, правда?
Афина разглядывала уцелевшие фигурки, что блестели в умиравших лучах солнца.
— Ох, Прометей, они безупречны, — проговорила она тихо, но так, что ее голос привлекал больше внимания, чем рев и вопли прочих олимпийцев.
Прометей тут же повеселел.
— Ну я и впрямь вложил в них сердце и душу.
— Превосходно, очень тонкая работа, — сказал Зевс. — Сделано великим титаном из глины Геи, слеплено моей царственной слюной, обожжено солнцем, а пробудится к жизни от нежного дыхания моей дочери.
Преклонив колени на берегу реки, Афина осенила теплым сладостным дыханием каждую фигурку. Завершив, встала рядом с Прометеем и отцом — поглядеть, что получилось.
Все происходило довольно медленно.
Поначалу одна из фигурок потемнее дернулась и испустила стон.
На другом конце ряда завозилась желтая, села, тихонько кашлянула.
Через несколько секунд все малютки ожили и задвигались. Всего мгновения спустя они уже сгибали и разгибали конечности, хлопали глазами и пробовали все остальные свои чувства, разглядывали друг друга, нюхали воздух, болтали и вопили. Вскоре они уже вставали и даже делали первые шаткие шаги.
Зевс вцепился в Прометея обеими руками и заплясал.
— Смотри! — орал он. — Смотри! Ну красавцы же! Чудесные, совершенно чудесные!
Афина вскинула палец к губам:
— Тсс! Ты их пугаешь.
— Все в порядке, малыши, — сказал Зевс, склонившись и обращаясь к ним тоном, который ему казался умиротворяющим. — Не надо бояться!
Но получившийся исполинский грохот, кажется, встревожил малюток еще больше — они принялись беспокойно размахивать руками и заметались.
— Давайте уменьшимся до их размеров, — предложил Прометей. С этими словами он сжался так, чтобы сделаться всего на фут с небольшим крупнее своих творений.
Объятиями, улыбками и нежными речами этих напуганных и растерянных существ постепенно угомонили, и все уже готовы были подружиться. Они сбились в кучку вокруг троих бессмертных, кланяясь и простираясь перед ними.
— Не надо кланяться, — сказал Прометей, касаясь одной фигурки и восхищаясь ощущением от ее кожи и жизнью, которую он чуял внутри этого созданья. Дыхание Афины превратило глину в эту подвижную теплую плоть.
