Миф. Греческие мифы в пересказе

Этот блистательный довод сразил Геро, и каждую ночь загорался светильник, пролив переплывали, любовью занимались. Сложилась счастливейшая на всем белом свете пара.

Такое безмятежное положение сохранялось все лето, но оно слишком скоро превратилось в осень, и вот уж подули ветры равноденствия. Однажды ночью три ветра — Борей, Зефир и Нот, Северный, Западный и Южный — взвыли разом, вихрями и порывами, и один из них задул светильник Геро. Без путеводного огня над Геллеспонтом и при ветрах, поднявших волны до тяжких стен воды, Леандр потерялся, попал в беду и утонул.

После Леандра Геллеспонт переплывали многие. Куда уж знаменитее — сам поэт Байрон проделал это 3 мая 1810 года, со второй попытки. У себя в дневнике он гордо записал время: один час и десять минут. «Удалось с малым усилием, — отмечает он. — Тешу себя этим достижением больше, чем мог бы какой угодно славой, политической, поэтической или ораторской».

Шекспир, похоже, питал особую нежность к истории этих древних влюбленных: дал героине в пьесе «Много шума из ничего» имя Геро и вложил чудесно циничные, антиромантичные слова в уста Розалинды из комедии «Как вам это понравится»:

В греческой культуре, как и во всех великих цивилизациях, высоко ценили музыку: ставили ее так высоко среди других искусств, что она получила имя в честь всех девяти дочерей Памяти разом.

Музыкальные фестивали и музыкальные награды — столь обыденная примета культурной жизни в наши дни — были не менее значимы и в Древней Греции.

На фестиваль Арион добрался без приключений. Прибыл в Тарент, вступил в состязания и запросто выиграл первый приз в каждой номинации. Судьи и зрители никогда прежде не слышали такой восхитительной и неповторимой музыки.

В награду Арион получил сундук, полный серебра, золота, слоновой кости, драгоценных камней и музыкальных инструментов изысканной выделки. В благодарность за столь щедрый приз Арион дал назавтра бесплатный концерт для всех горожан.

Наутро провожать Ариона собралась громадная толпа, многие слали воздушные поцелуи, а некоторые плакали навзрыд. Он с багажом, включая сундук сокровищ, отплыл на лодке к рейду, где его ждал небольшой, но проворный бриг с капитаном и девятью матросами. Арион вскоре обустроился на борту.

Матросы подняли паруса, и капитан направил судно к Коринфу.

Когда берег исчез из вида и корабль оказался в открытом море, Арион почуял неладное. Он привык, что на него пялятся — при его-то возмутительной красоте, равной его таланту, — но взгляды членов экипажа, направленные на него, были другого рода. В этой насупленной и угрожающей атмосфере проходил день за днем, и Ариону делалось все неуютнее. Было что-то в глазах моряков, похожее на похоть, но с намеком на цели потемнее.