Миф. Греческие мифы в пересказе

Прежде чем его превратили в волка — как вы, наверное, помните, — в первые дни пеласгийского человечества, у царя Ликаона Аркадского была прелестная дочь по имени КАЛЛИСТО, ее вырастили нимфой, преданной деве-охотнице Артемиде.

Зевс уже давно пускал пенные слюни желания по этой неотразимой, недосягаемой девушке и однажды обманул ее, приняв облик самой Артемиды. Она с готовностью пала в объятия великой богини, которой поклонялась, — тут-то Зевс ее и уестествил.

Чуть погодя ее, купавшуюся нагишом в реке, заметила Артемида и, разъярившись от того, что ее жрица беременна, выгнала несчастную Каллисто из своего круга.

Одинокая и несчастная, бродила та по миру и в свой срок родила сына АРКАДА. Гера, сроду не выказывавшая никакой жалости даже самым невинным и наивным любовницам своего супруга, наказала Каллисто еще сильнее — превратила ее в медведицу.

У царя Пандиона афинского было две прелестных дочери — ПРОКНА и ФИЛОМЕЛА. Старшенькая Прокна оставила Афины, выйдя замуж за фракийского царя ТЕРЕЯ, от которого родила сына ИТИСА.

Однажды ее младшая сестра Филомела приехала во Фракию на целое лето, побыть с родней.

Недоброе сердце Терея — едва ли не самое недоброе из всех, каким доводилось биться, — сильно растревожилось от красоты его золовки; он увлек ее как-то ночью в свои покои и там надругался над ней. Боясь, что жена и весь свет раскроют это мерзкое преступление, Терей вырвал Филомеле язык. Зная, что она не умеет ни читать, ни писать, он решил, что так она точно никому не сможет сообщить ужасную правду о случившемся.

Но за следующую неделю с небольшим Филомела выткала гобелен, на котором обрисовала своей сестре Прокне все подробности надругательства.

Обесчещенные разъяренные сестры замыслили месть, подобающую такому чудовищному злодейству. Они знали, как сильнее всего уязвить Терея. Он был жестоким и отвратительным человеком, склонным к припадкам бешенства и невыразимым извращениям, однако имелась у него одна слабость — он глубоко любил своего сына Итиса. Прокна с Филомелой тоже обожали мальчика. Итис — сын и Прокне, однако материнская любовь, какую она питала, захлебнулась в ненависти и неутолимой жажде мщения. Забыв о жалости, сестры отправились в спальню и убили ребенка во сне.

— Филомела вскоре отправится в Афины, — сказала Прокна супругу наутро.

 — Давай устроим пир, чтобы проводить ее и воздать тебе за щедрое гостеприимство, которое ты ей оказал?

Филомела всхлипнула и пылко закивала.

— Ей, кажется, эта мысль тоже нравится.

Терей хмыкнул что-то согласное.

К концу пира тем вечером было подано сочное жаркое, и царь накинулся на него. Промокнул все соки хлебными ломтями, но обнаружил, что в животе у него еще найдется место. Чуть дальше от него стояло блюдо, закрытое серебряным колпаком.