2
0Она ведь так и не вызвала его, она не знает, как это сделать.
— Не уходи, умоляю! — проговорила она.
Она жаждала, чтобы он был здесь, рядом, не исчезал! Мелодия Лунного сердца громко звучала в ее душе. Побелевшими от напряжения пальцами она сжимала ключ для настройки. В ее руке он стал теплым, чуть ли не горячим. Она сжимала его все крепче.
— Ведь я не знал, — проговорил Талиесин, но голос его звучал, рождая эхо, будто он говорил откуда-то издалека. — Ведь я не знал, какое испытание задумал для тебя мой дед Гидеон. Если бы знал, никогда не отпустил бы тебя одну. С этим кошмаром мы должны были бороться вместе. — Но по мере того как Талиесин говорил, образ его становился все прозрачнее, дрожал и растворялся.
— Но мы и так боролись вместе, — воскликнула Сара. — Если бы не твоя игра на арфе, я бы не выдержала до конца!
— Ты слышала не мою игру. Эта мелодия жила в тебе самой. Всегда.
Он почти исчез — остался лишь призрачный силуэт, легкая паутина. Сара видела сквозь него деревья.
— Я предал тебя, — сказал он.
Его голос звучал печально и был совсем слаб.
Больше Сара не слышала его. Она обежала вокруг фонтана, протянула вперед руку, и рука словно наткнулась на туман.
— Нет, ты меня не предал! — крикнула Сара. — Ведь ты послал мне мелодию Лунного сердца. Ты был со мной до конца!
Неужели туман стал сгущаться? Музыка, звучащая в ее душе, вырвалась наружу, устремляясь к Талиесину. Сара услышала, как вокруг загремели барабаны. Только что она и Талиесин стояли в саду, и вот уже они на каком-то высоком утесе, а на много миль вдаль простираются горные хребты. Небо покрыто темными облаками.
— Не уходи, Талиесин! — страстно воззвала Сара. — Я люблю тебя!
Ее закрутило вихрем, земля ушла из-под ног. Она потеряла равновесие.
— Я тебя люблю! — еще раз прокричала она.
Чьи-то руки подхватили ее, и она не успела упасть. Она поморгала глазами — горный пейзаж исчез, барабаны гремели все тише, замолчали совсем. Звучала лишь мелодия Лунного сердца, ей вторил пульс Сары, она сама дышала ей в такт. Сара поняла, что ее держит в объятиях Талиесин, и прижалась к его плечу. В первый раз с тех пор, как начались ее мучения, ей снова захотелось жить.
Она отклонилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Его глаза влажно поблескивали. Из этих глаз на нее смотрели века. Тайны. Мудрость и отвага. Но больше всего в них было любви.
Долго стояли они, обнявшись. Талиесин смотрел через ее плечо на свежие могилы.
— Как жаль, что я не был знаком с ним, — сказал он, — с твоим дядей.
— Ты бы ему понравился, Талиесин, — сглотнула слезы Сара. — Я уверена, что он полюбил бы тебя.
И словно по сигналу, они отступили друг от друга. Оба почувствовали неловкость.
— Что же теперь будет? — спросила Сара.
— Думаю, тебе надо вернуться в твой мир, Сара.
