2
0Как эта болезнь называется? Спесь? Гонор? Мания величия? Звездная болезнь? О, точно!
Зазвездился бедненький…
— Надеюсь, есть сама будешь? — усадив меня на стул и спрятав бэлты, Матвей глянул на меня так недовольно, что утром я бы точно перепугалась до поседевших волос.
— Хочешь меня покормить, сладенький? Давай, мне нравятся такие игры. А что будем делать потом? В куклы мы с тобой уже поиграли… хм-м-м… о, давай в больничку! Весь день желаю поиграть в больничку и поставить тебе клизму!
Весело, а самое главное ГРОМКО ответив, попутно расправила салфетку на коленях, а затем сложив ручки, мило улыбнулась, отмечая, как ходят желваки по его скулам. Что? Неужели не нравится?
— А ещё, если ты меня хорошо попросишь, то я так и быть, дам тебе поносить свои трусики. Я видела, как ты на них смотрел. Тебе какие больше нравятся? Черные или красные? Стрингов у меня нет, но если хочешь — я обязательно тебе их ку…
— Милый, не надо стесняться своих желаний, всё в порядке. Ну, любишь ты женские трусики, что в этом такого? — повернув голову к подошедшему официанту, громко поинтересовалась: — Как вы думаете, носить женское белье — это же нормально?
— Э… ну… — косой взгляд на прикрывшего глаза Матвея и неуверенное. — Наверное…
— Во-о-от! Слышал, Матвеюшка? Всё в порядке! Так что давай, кушай и определяйся — что ты у меня будешь просить. — неся абсолютнейшую чушь, ждала взрыва, но его всё не было. Хм. Мало? Что ж, я могу ещё… — Да, кстати, ножки твои надо будет всё-таки побрить, а то волосы сквозь чулки будут просвечивать. Некрасиво. Ой, а лучше всего сделать эпиляцию! Точно-точно. Немного больновато, но оно того стоит. Но ты ведь любишь боль, да? Уверена, тебе понравится!
Вилка сломалась неожиданно. Вот он просто держал её в руке, а вот две сломанные половинки уже летят на пол.
— Эй, официант! — окрикнув уже ушедшего за нашим заказом парнишку, помахала рукой, чтобы привлечь его внимание. — У вас вилки дефектные! Принесите другую, будьте любезны!
— Твоё поведение отвратительно. — проговорив едва слышно, выглядел напряженным, но при этом оставался на месте. Даже бэлты пока не показывал.
— Не больше, чем твоё. — усмехнувшись настолько снисходительно, что его ощутимо перекосило, беспечно продолжила. — Дорогой мой «как-бэ жених, царь и бог» — радуйся. Ты добился своего — я тебя больше не боюсь. Мало того, я тебя презираю. Я считаю тебя слабаком и зарвавшимся выскочкой, потому что настоящий мужчина никогда бы не позволил себе подобного обращения с вверенной ему девушкой. Я не парень, которого необходимо опустить ниже плинтуса, чтобы он осознал всю свою ничтожность и воспряв духом, стал мужчиной. Я девушка. Я хрупкое и нежное создание, воспитанное в любви и уважении.
