Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Увидела: «Ой, Лешка! Это ж прям-таки настоящий золотой перстень!» Крохин сразу усек, что ее, дуреху, запросто сговорить. Ну и, конечно, в паре с Люськой обработал меня. Договорились: мы квиты, и я об переплате — ни гу-гу!

— Что же вас сегодня заставило сделать гу-гу? — поддерживая тон Птицына, спросил Антон.

Птицын замялся, дернул губами:

— Вчера вы подсказали насчет доски Почета. Я ведь по правде подъезжал к ней. Поглядел на себя со стороны, и заскребло на душе. Думаю, две правительственные награды имею и вдруг влипну в уголовную историю… Наверняка влипну, коль розыск уже комиссионкой заинтересовался… А я ж передовой механизатор колхоза, привык жить честно.

Почему я должен какого-то делягу своей грудью прикрывать?… Да нужен он мне, этот Крохин, со своим мотоциклом, как корове полупроводники!.. Приехал домой, рассказал Люське. Та сразу и запричитала: «Лешка! Вези немедленно кольцо в милицию, пока в тюрьму не посадили. И мотоцикл им сдай, чтоб никаких разговоров не было! Это ж просмеют нас в деревне, если узнают, что мы нечестным путем „Урал“ заимели». А, думаю, дуреха, доперла! Позарилась на золотое колечко!.. Почти не спал сегодняшнюю ночь. Утром отпросился у председателя и газанул спозаранку к вам.

— Ночевал Крохин у вас?

— Нужен он мне… Как только всучил колечко, сразу умотался.

— Не-кя. Удочки у него на машине были привязаны, может, на рыбалку двинул — рыбак он вообще-то заядлый, а может, очередного дурака, как и меня, охмурять поехал.

Появившееся было поначалу подозрение, что Птицын ни свет ни заря прикатил в уголовный розыск, чтобы потребовать с Крохина переплаченные деньги, отпало.

Птицын говорил искренне, и никаких претензий ни к кому не предъявлял. Антон взял перстень, примерил его на свой палец и сказал:

— Придется его забрать у вас, до выяснения.

— Ради того и приехал, чтобы сдать этот драгоценный перстенечек и извиниться за вчерашнюю трепотню… Вы уж, честное слово, простите меня…

Обстоятельно записав показания и проделав необходимые формальности, связанные с изъятием вещественных доказательств, Антон отпустил Птицына.

Поразглядывав на перстне замысловатый вензель и похожий на алмаз камень, Антон отправился с ним к эксперту-криминалисту. Семенов с интересом разглядел перстень, достал из стола лупу и стал рассматривать грани алмаза.

— Золото высокой пробы, — заключил наконец он. — Алмазик, правда, простенький, но перстенечек не меньше семисот рублей стоит. Работа старинная, добротная.

— Да?!. — удивился Антон, а про себя подумал: «Не на шутку трухнул Крохин, если так расщедрился перед Птицыным».