Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

Продавцы сказали, чудик один по лотерее выиграл и сдал на комиссию.

— Сколько вы за него заплатили?

— Полторы тысячи. Точнее, тысячу пятьсот сорок. Рубль в рубль по прейскурантной стоимости.

— Кто вам подсказал, что в комиссионном магазине новый «Урал» продается?

— Подскажут! Держи карман шире. Просто повезло мне. Случайно зашел в магазин и глазам не поверил. Моментом смотался в сберкассу, полторы тысячи снял и увел из комиссионки «Урал» с колясочкой. — Птицын покосился на телефон. — Не верите, можете позвонить в сберкассу. Там точно скажут, что полторы тысячи снял с книжки.

Настала пора перевести разговор к лотерейному билету, и Антон спросил:

— Для чего вы пустили слух, что выиграли мотоцикл?

— В газетке прочитали?

— Не только. В Ярском вовсю об этом говорят.

Птицын искренне засмеялся:

— Случайно такую утку пустил по деревне.

— Как это понимать? — строго спросил подполковник.

— Очень просто понимайте, — как ни в чем не бывало проговорил Птицын, — Когда, значит, привез мотоцикл, стою с ним у своего дома. Подходит Витька Столбов — тракторист из нашего колхоза. В прошлом году он раньше меня записался в сельпо в очередь на «Урал», и до сих пор его очередь еще не подошла.

Ну, значит, стоим толкуем. Я ему говорю, что случайно в комиссионке купил. Он не верит. Не заливай, мол, Америку… Подкатывается дед Слышка — старик у нас, в Ярском, один есть — болтун, каких мир не видал. Подкатывается и тоже, будто ему до зарезу такая техника требуется: «Лешка! Где, слышь-ка, такую новенькую мотоциклу добыл?» Надоело мне Столбова убеждать, а тут еще этот липнет. «Выиграл, — говорю, — Кузьмич, по трехпроцентному займу». Старик глазами хлопнул, ноги — в руки и понес по деревне хлеще сарафанного радио: «Лешка-то Птицын, слышь-ка, мотоциклу с люлькой выиграл». Утром уже вся деревня знала. — Птицын замолчал, усмехнулся. — Честно говоря, если бы кто мне историю с комиссионкой рассказал, тоже бы не поверил. Случайность всегда на правду не похожа.

— В газету вас тоже случайно сфотографировали? — спросил Антон.

На бесшабашном лице Птицына появилось что-то вроде смущения. Он потупился, но ответил уверенно:

— С газетой очкастый фотограф виноват. Я ему, как деду Слышке, тоже про трехпроцентный заем говорил.

Он вроде понял, а вчера гляжу в газете — мама родная!.. Запузырил все-таки очкастик карточку, а в придачу к ней и утку мою в печатном виде выдал, — Птицын виновато посмотрел Антону в глаза. — Вы, наверное, из-за этого и решили, что жулик я?…

— Жуликом вас никто не считает, — сказал Антон. — Напротив, только хорошее о вас слышал, да и портрет ваш сегодня видел на районной доске Почета, у Дома культуры.

— Хорошо получился? — почти с детским любопытством спросил Птицын.

— Надо будет заехать поглядеть.