Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

И опять заговорила воинственно настроенная против экономии:

— День не помню, но, кажется, в четверг возле дома около часу стояла подвода. Двое мужчин каких-то, по виду колхозники, заходили в дом к Станиславу Яковлевичу. Один 'высокий, другой в больших сапогах, кривоногий. Приехали вроде трезвые, а из дома крепко выпившие вышли. Кривоногий даже сплясать пытался и вставную челюсть чуть не потерял.

Антон сразу вспомнил Торчкова. Сомнений почти не оставалось. Торчков с «заготовителем» начали выпивать в доме Крохина. Значит, Крохин знает этого «заготовителя» и может оказать помощь в его розыске.

— Высокий, помнится, еще вроде ковер занес в дом, — продолжала рассказывать женщина, — в простыню завернутый.

— Он однорукий, этот высокий? — спросил Антон.

— Да нет, вроде… — женщина задумалась, добавила уверенно: — Нет, обе руки у него на месте были.

Тогда Антон попросил женщину пройти в мезонин и посмотреть лежащий на диван-кровати завернутый в простыню сверток, который он видел вчера, — не его ли заносил в дом высокий мужчина? Женщина охотно согласилась. Однако никакого свертка в мезонине уже не было.

Возвратившись с Антоном в рабочий кабинет Крохина, женщина высказала предположение, что Крохины вчера крупно поругались. Было это утром, когда почтальонка только что разнесла газеты. В соседней усадьбе было слышно, как Мария Степановна кричала на мужа и всячески его обзывала.

Вспоминая усталое, как будто заплаканное лицо Крохиной, измятую районку на веранде, Антон попытался построить логическую связь и задумчиво посмотрел в окно. Поймал он себя на мысли, что вначале увидел Крохина, растерянно глядящего на свой дом с улицы, а уж после — стоящую рядом с ним темно-зеленую новенькую автомашину «Жигули» с привязанными на ее крыше бамбуковыми удилищами.

Одет Крохин был, как и вчера, в спортивное трико с белыми лампасами на брюках, но вместо шлепанцев на его ногах теперь были большие резиновые сапоги с широкими раструбами завернутых голенищ.

— Вот и хозяин приехал, — повернувшись к прокурору, сказал Антон.

Во дворе, словно выстрел, хлопнула калитка. Крохин буквально ворвался в дом. Запыхавшийся, красный от возмущения, он, не поздоровавшись, набросился на присутствующих:

— Что здесь происходит?! Кто позволил?!

— Проводится обыск, Станислав Яковлевич, — спокойным голосом ответил прокурор.

 — Хорошо, что вы приехали.

— Кто вам позволил?! — Крохин всем корпусом повернулся к прокурору, как будто хотел броситься в драку. Он вроде бы задохнулся, несколько раз глотнул ртом воздух и, с трудом приходя в себя, все еще возмущенно заторопился: — Знаю, что вы прокурор района, что имеете право, до… Как можно без хозяина шариться в его доме?!.