Кухтеринские бриллианты. Шаманова гарь

В его представлении до сегодняшнего дня Галка Терехина была младшей школьницей, бойкой хохотушкой, похожей на увеличенную резиновую куколку с косичками-вертолетиками. Сейчас же — рядом шла почти незнакомая девушка, у которой, вместо косичек-вертолетиков, были пушистые, аккуратно уложенные волосы. На его согнутой в локте руке лежала ее теплая ладонь. И ему рядом с этой девушкой было хорошо и удивительно весело.

— Галка, я обязательно встречусь с твоими следопытами, — сказал он. — Обязательно! Может быть, через день-два, перед отъездом в Новосибирск, приеду в Березовку и тогда…

— Правда, Антон, приедешь в Березовку? Не обманешь?

— Какой резон обманывать… Обязательно приеду.

— А, может, все-таки завтра?…

Антон посмотрел на нее умоляюще:

— Молчу! — она прижала ладонью губы. — Договорились, через день-два. Перед отъездом в Новосибирск.

Неторопливо вышли на пригорок, с которого узкая тропинка мимо засохшей кривой березы сбегала к Гайдамачихиной лодке. Спустились к воде. Слава Голубев уже успел поймать чуть не полукилограммового окуня, и мальчишки наперебой стали показывать пойманную рыбину. Однако окунь не заинтересовал Антона.

Рыбачить вообще расхотелось.

Выбирая еще более удачливое место, Голубев пошел вдоль берега к камышам. Мальчишки хвостом потянулись за ним. Антон показал на чистое сухое сиденье в лодке и повернулся к девушке.

Галя утвердительно кивнула, первой шагнув в лодку, оглянулась по сторонам и проговорила:

— Не рассердилась бы на нас бабка, что посудину ее топчем. Задаст нам перцу.

— Что она, злой с годами стала?

— Нет. По-прежнему божья старушка. Это я просто так сказала.

— А что Торчков на нее жалуется?

— То ли ты Торчкова не знаешь?… — освобождая место, Галя поудобней уселась на сиденье.

— Гусака Гайдамачиха у него зарубила, что ли?…

Галя удивленно подняла брови.

— Когда у Торчкова гуси водились?… Была одна коровенка и та недавно гнилой картошки объелась. Теперь Торчков звонит по деревне, что Гайдамачиха порчу на его корову напустила. — Галя помолчала. — Вообще страшная судьба у этой бабки Гайдамаковой. И нищенкой была, и богачкой. При колчаковцах чудом, от смерти ушла. Знаешь, что с ней колчаковцы делали?… Зимой больше часа в проруби держали, а после этого трижды выстрелили в нее.

Опоздай на несколько секунд красноармейцы — и сейчас бы только косточки на дне Потеряева озера покоились.

— Откуда такие подробности? — недоверчиво спросил Антон. — Я в Березовке вырос, но этого никогда не слышал. Другое дело, что колчаковцы хотели расстрелять Гайдамакову.

— Она сама мне рассказывала. Мой дед Савелий, оказывается, ее из проруби вытащил. Он тогда совсем молодым был, но уже служил в красноармейском отряде, который выбил из Березовки колчаковцев.