0
0Одна за другой. Бесконечное множество дверей с гигантскими, тяжелыми створками бесшумно раскрывалось перед ними.
Мрак густел. Впереди Цири снова увидела двери. Йеннифэр не замедлила шага, но Цири вдруг поняла, что эти двери перед ними сами не раскроются. И тут же обрела поразительную уверенность, что отворять их нельзя. Что нельзя в них пройти. Что за этими дверями что-то ее ждет…
Она остановилась, попыталась вырваться, но рука Йеннифэр не поддавалась, а сильно и неумолимо тащила ее вперед. И Цири наконец поняла, что ее предали, обманули, продали. Что все время с первой встречи, с самого начала, с первого дня она была лишь марионеткой, куклой на ниточках.
Цири осмотрелась. Сквозь всеобъемлющий мрак она видела двери, и те, которые они только что миновали, и те, что уже остались далеко позади. И оттуда, издалека, из тьмы, услышала…
Цокот подков. Скрежет черных доспехов. И шум крыльев хищной птицы. И голос.
Она проснулась. Резко подняла голову, сбросила примочку, свежую – примочка была мокрой и холодной. Ее заливал пот, в висках опять звенела и билась тупая боль. Йеннифэр сидела рядом на кровати, отвернувшись так, что Цири не видела ее лица. Видела только бурю черных волос.
– Я видела сон… – шепнула Цири. – В этом сне…
– Знаю, – сказала чародейка странным, не своим голосом. – Поэтому я здесь. Рядом с тобой.
За окном, во тьме, дождь шумел в листве деревьев.
– А, черт, – проворчал Лютик, отряхивая воду с намокших под дождем полей шляпы.
Лодки и баржи, пришвартованные к набережной, лениво покачивались на морщинистой от дождя воде, сталкивались с тихим стуком, скрипели, позвякивая цепями.
– Портовый район, – пояснила Шани. – Тут полно бандюг и подонков – и местных, и пришлых. К Мырману ходит множество людей, приносят деньги… Все об этом знают. Как и о том, что живет он один. Вот он и бережется. Удивляетесь?
– Ничуть. – Геральт взглянул на постройки, возведенные на вбитых в дно канала сваях саженях в пяти от набережной.
– Нет нужды, – сказала медичка. – Там подъемный мостик.
– А как ты уговоришь знахаря опустить его? К тому же там еще и двери, а тарана мы не прихватили…
– Предоставьте это мне.
Большая серая сова беззвучно опустилась на перила помоста, тряхнула крыльями, встопорщилась и обратилась в Филиппу Эйльхарт, столь же встопорщенную и мокрую.
