4
0- Еще раз услышу, позвоню отцу, - предупреждаю угрожающе, - скажу, что его дочка преследует взрослого женатого мужика.
- И где же ваша жена?.. Почему она не с вами?
- Моя семья тебя не касается. А тебе посоветую, малыш, найти мальчика – ровесника.
- Вот и отлично. Направь свою любовь на него, а меня оставь, пожалуйста, в покое!
- Но там, в клубе, - говорит тихо, - когда вы меня не узнали…
- Забудь, что было в клубе! – склоняюсь к ней, - я тебя принял за другую!
Смотрю четко в ее глаза и едва не обжигаюсь от того пожара, что пылает в них. Теряюсь на мгновение и не успеваю среагировать, как мою шею обвивают тонкие руки, а к губам прижимается пухлый рот.
Взрываюсь изнутри, мозг в кашу, нервные окончания наголо.
Обхватив ее шею ладонью, вгрызаюсь, причиняя физическую боль. Сама, дрянь, нарвалась. Пусть терпит.
Сжимаю пальцы сильнее и тараню сладкий девичий рот, пока Маришка не начинает задыхаться.
- Ты че творишь, малыш?.. – шиплю, прикусывая порочные губы, - ты с кем играть надумала?
- Еще!.. Арсений Руста… - затыкаю ее поцелуем, чувствуя, что собственные тормоза срывает к чертовой матери.
Вы*бу же. Вы*бу так, что в сторону взрослых мужиков смотреть не сможет.
Наваливаюсь всем телом, впечатывая ее в спинку сидения. Не сопротивляется, сучка. Отвечать пытается! На равных со мной играть! Чувствую, как ногтями царапает кожу головы.
У меня колом встает. До помутнения в глазах и дрожи в коленях. Загребаю в кулак подол ее платья и дергаю на себя так, что Греховцева съезжает бедрами по сидению и упирается коленями в бардачок.
- Раком дашь? – хриплю, намеренно сильно царапая ее кожу щетиной.
- Как? – хлопает глазенками.
- Отсосешь, а потом рачком… о’кей?..
- Арсе-е-е-ний Руста… - выдыхает с ужасом.
- Давай, Марин… прыгай на заднее сидение, быстрее начнем, быстрее закончим.
- Как? – не могу удержаться и все же ныряю рукой под подол.
А там чулки… мать вашу… тонкое кружево и шелковая кожа над ним.
- Я девственница еще.
- Чего?! – переспрашиваю как дебил.
- Я хочу, чтобы вы первым у меня были, Арсений Рустамович.
Будто в челюсть с ноги въехала, а потом на голову ушат холодной воды вылила.
Отстраняюсь и, отвернувшись, растираю лицо руками. Маринка начинает возиться. Возвращается в прежнее положение, платье поправляет, волосы.
Поворачиваю ключ в зажигании, врубаю свет и выезжаю со стоянки клуба.
Она затихает и до конца пути в кои-то веки ведет себя как мышка. Меня же все еще бомбит. То в жар, то в холод бросает. На языке вкус ее, а член продолжает дымиться.
- Значит, так, Марина, - начинаю я, останавливаясь во дворе ее дома, - то, что сейчас было, нихрена не значит. Я напугать тебя хотел, но ты, похоже, на всю голову отбитая.
Молчит, бесстрастно глядя прямо перед собой.
- Я сделаю вид, что ты мне ничего не говорила.
