4
0Обхватываю голову двумя руками и сдавливаю виски. Перед глазами все плывет, от волнения не чувствую ног.
- Я просто неважно чувствую себя, кажется, вирус подхватила, - мямлю несвязно, - вчера еще головная боль началась.
- Температура есть? – кладет ладонь на лоб.
- Не знаю… мам, я, наверное, домой на следующих выходных прилечу.
- Прилетай, мы будем рады…
- Если курсовик успею дописать, - тут же добавляю, вообще не уверенная, что не сойду с ума до следующих выходных.
От произнесенного вслух ее имени меня передергивает. Я тяжело сглатываю.
- Она мне просто не нравится.
- Мам, ты на посадку не опоздаешь? - поднимаю взгляд к табло.
- Почему не нравится?
- А тебе нравится? – спрашиваю я.
Мама вдруг задумывается и неопределенно пожимает плечами. Ничего не отвечает.
- На интуитивном уровне, не знаю, как объяснить… - говорю это, обещая себе, что если Арсений меня обманул, родители никогда не узнают о нашем с ним романе, и мне не придется оправдываться за эти слова.
- Ты прилетай, ладно? – нежно обняв меня, она оставляет поцелуй на моей щеке, - и смотри, не разболейся.
Сообщение упало на телефон, когда я еще была в здании аэропорта, а мама стояла у стойки регистрации. Но открываю я его только сейчас.
«Вернись в ресторан, Марина. Поговорить нужно».
О, Боже… я ждала этого, но не так быстро. Растерянно застываю у входа, внезапно замерзнув в теплой куртке. О чем говорить с ней, если внутри у меня все всмятку? Я абсолютно не понимаю, что происходит, что конкретно она от меня хочет. Если знает все, почему не рассказала моей маме? Потому что огласки не хочет? Решила избавиться от меня по-тихому?
Перепуганный насмерть разум рождает идею позвонить Арсению. Представляю, как я в панике рассказываю ему про Ингу и буквально наяву слышу, как спокойным тоном он велит мне ехать домой.
Ну, конечно! А что еще он может сказать? Разбирайтесь без меня, только потом не забудьте предупредить, о чем в итоге договорились?
Спрятав телефон в кармане, пересекаю проезжую часть по пешеходному переходу и направляюсь к ресторану «Онегин».
Нервы звенят от напряжения, и к горлу волнами подкатывает тошнота, но я упрямо переставляю ноги.
Мне стыдно и страшно до дрожи, но я хочу услышать то, что она мне скажет. Узнать, что она думает не через Арса, а из первых уст.
Инга сидит за тем же столиком, хотя попрощалась с нами у входа в ресторан. Подперев подбородок кулаком, пальцем второй руки листает что-то в телефоне.
Замедляю шаг, рывками наполняя легкие, словно это последний кислород в моей жизни.
Подхожу к столу, ставлю сумку на стул, на которой до этого сидела мама, и только тогда Инга поднимает на меня свой взгляд. Я думала увидеть в нем презрение и злобу, но натыкаюсь лишь на обиду и непонимание. Это обескураживает.
Ноги подкашиваются, и я валюсь на стул.
