2
0Хрипя и извиваясь, пытался он вырваться, напрасно! Его держали уже трое.
Крепыш в гороховом костюме кричал:
— Этот вот, к тому вон господину в карман залез! Господин бакенщик, посмотрите, всё ли цело у вас в карманах?
Человек в в смазных сапогах, широких грузчицких шароварах, и в украинской вышитой рубашке с пояском, быстро обшарил карманы своих шаровар, и завопил, громче пароходной сирены:
— Кошеля нема та часов именных!
К нему подвели Ивана Ивановича:
— А ну-ка, господин бакенщик, теперь вот у него карманы проверь!
— Протестую! — вскричал Иван Иванович, отведите меня в часть, там я скажу, кто я такой.
— Это тебе сейчас не поздоровится! — шепнул ему на ухо человек в гороховом костюме, дыхнув табачным перегаром. И человек этот был прав.
Грицко Петрович сунул корявую руку во внутренний карман сюртука Ивана Ивановича, извлек оттуда часы и закричал:
— Дивысь! О це они самые, именные!
Гороховый костюм взял у него часы и во всеуслышание прочитал:
— Грицко Петровичу Кероненко за безупречную службу от Сибирского речного пароходства, как лучшему баканщику на пути в Сибирь!
Грицко Петрович в тот же самый момент дал ужасающую по силе затрещину Ивану Ивановичу Трущеву, так-так извлек у него из другого кармана и свой кошель.
— Ну, что будем делать, Грицко Петрович? — спросил у баканщика гороховый костюм, — в полицию его поведем? Или вы сами его поучите, по-своему, по-речному?
— Сами поучимо! — ответил Грицко Петрович, и стал звать брата. — Панас! Ходи сюда, цего хмыря вязать!
Как ни кричал Иван Иванович Трущев, он не вызвал сострадания толпы, а только смех и улюлюканье. И его пинали, и плевали ему в лицо, пока Грицко Петрович и Панас Петрович волокли его, связанного, как басурманского пленника, к своей большой лодке, прикрепленной к колышку на берегу Ушайки.
Лодка поплыла по направлению к обширному Семейкину острову, где у Грицко Петровича и Панаса Петровича был построен добротный дом. Вокруг этого дома бродили свиньи, которые паслись свободно, так-так с острова они сбежать никуда не могли. И было этих свиней великое множество.
Еще на острове были могучие заросли дикого хрена. Братья натирали его на зиму по целой бочке.
Отплыв немного от города, они взяли связанного, несчастного Ивана Ивановича за ноги, и окунули головой в воду. Он извивался, как червяк, но вырваться не мог. Братья держали его ровно столько, сколько надо было, чтобы он наглотался воды, но не помер совсем. Вытащили, дали отдышаться, отплеваться, а потом повторили всё снова.
