0
0Надо только перехватить трактирного полового, тюкнуть по башке и забрать у него судки, насыпать порошка, нарядить своего человека половым и пусть снесет обед в тот дом постояльцам, приезжим из Сибири.
Как ты узнала, где именно они живут, и — что обеды заказывали?
— Зачем тебе? Поцелуй — скажу.
Пришлось целовать, оглядываясь на дверь и скрывая отвращение.
— Тебе это не пригодится. Я изучила присланные ими посудины. Каждый предмет имеет как бы запах, как бы излучает образы тех людей, которые с ним соприкасались.
"Еще бы, ты славно потрудилась…" — подумал Шершпинский.
— А ты уверена, что именно тот дом и тот трактир, именно на Мойке?
Полина ничего не ответила. Уселась в свой экипаж, провожая её,
Шершпинский всё оглядывался по сторонам. Он понимал, что его могут пристукнуть, тут же во дворе, каторжники шутить не любят.
Вернулся в дом, заглянул в кабинет, где осталась Ядвига. Она валялась на огромной кровати совершенно нагая, разметалась так, что были видны все потаенные подробности.
Заглядывать в комнату, где спала Анелька, он не стал. Не до того, нужно созывать верных людей и делать всё, что нужно, чтобы отвести от себя угрозу.
5. КОЛЬЦО НИБЕЛУНГОВ
История делается не только на дворцовых приемах и на полях сражений, но в тихих гостиных, за чаем. Играют тут роль простые человеческие симпатии и антипатии, родство, дружба прошлых лет.
— А мы с фашим патюшком фместе пот азиатским солнышком шарились! — говорил генералу Николаю Платоновичу престарелый генерал Густав Густавович.
Николай Платонович понял, что немец хотел сказать: жарились, а получилось у него смешно. Старый немец, который всю жизнь прожил в России, воевал и страдал всю жизнь во имя России, считал себя русским. И не зря. Он сделал для России много больше, чем иные русские. А главное он спас в битве жизнь отцу Николая Платоновича.
Теперь Густав Густавович просил своего знакомца замолвить словечко за своего младшего сына. Штатский чин, к сожалению.
