1
0– Что это значит? – испуганно спросила я.
– Сережа – великолепный врач, он по сей день работает, хотя ему скоро восемьдесят.
– Вы хотите сказать, что…
– По-видимому, ему не понравился Марусин вид.
У меня упало сердце.
– Мне показалось, что бабушке стало лучше.
– Ей вообще не следовало сюда приезжать, ей этот климат противопоказан.
У меня возникло ощущение, что она во всем винит меня.
– Нет, Саша, вы тут ни при чем, вы же ничего вообще не знали, но она ведь могла попросить, допустим, меня, поговорить с вами, все объяснить, а вы бы поехали к ней. Не так уж плохо было бы проехаться в Израиль. Но ей надо было самой! Ей вообще всю жизнь больше всех было надо, вот и Венька был такой же, допрыгался до высылки, дочери лишился…
Наконец Сергей Ипатьевич вышел с довольно суровым видом и пригласил нас в комнату:
– Вот что, милые дамы, вынужден вас всех огорчить. Марусе надо немедленно возвращаться к себе. Она просто не может тут оставаться. Это уже не шутки. А ведь предстоит еще перелет и вся эта нервотрепка в аэропортах и переезд до Арада. Это потребует много сил, которых у Маруси сейчас нет. А посему, Саша, придется вам взять на себя хлопоты по обмену билета и всему прочему. Хорошо бы отправить вашу бабушку завтра.
– Завтра суббота, – напомнила бабушка, – не выйдет. Если только завтра ночью…
– Отлично. А до тех пор тебе придется быть дома, никуда не выходить и вести себя более чем осторожно, Марусенька. А Саша потом к тебе приедет.
– Сережа, ты не преувеличиваешь? – робко осведомилась бабушка.
– Маруся! – поморщился старый доктор.
– Ну что ж, раз ты настаиваешь… Саша, тебя не очень затруднит эта история с билетом?
– Господи, бабушка, о чем ты говоришь! Я сделаю все, что возможно. – Мне хотелось плакать.
Вскоре Инна Кирилловна с Сергеем Ипатьевичем ушли в театр, а я осталась в полной растерянности.
– Бабушка, может, я прямо сейчас поеду насчет билета?
– Нет, деточка, не стоит. В конце концов, улечу я завтра ночью или послезавтра днем, не столь уж важно, поверь мне. А сейчас мне не хотелось бы тебя отпускать. Посиди со мной.
– Бабушка, тебе плохо?
– Нет, сейчас уже нет, мне хорошо, я вот гляжу на тебя и чувствую себя счастливой.
– Бабушка, тебе, наверное, вредно много разговаривать.
– Сашенька, в моем возрасте даже просто жить вредно, – ласково улыбнулась она. – Сейчас мне нормально дышится, и слава богу. Но, похоже, придется и вправду уехать раньше, как ни жалко. Я бы с удовольствием плюнула на врачебные советы, но у меня в Араде есть действительно важные дела, которые нельзя бесконечно откладывать.
– Дела? – удивилась я. – Какие дела?
– Я должна составить завещание. Израиль довольно бюрократическое государство, и это будет не так уж просто.
