1
0Нет, так в жизни не бывает, так бывает только в кино! Вот об этом моменте я и мечтала, вернее, даже не смела мечтать – его мне намечтала Дуня! Но это еще не кульминация.
– Сашка, как ты живешь? Где ты? Мне тебя очень не хватает.
– Глеб, не надо! – поморщилась я.
– А ты изменилась, стала совсем другая… Да, я тут видел твой портрет в «Огоньке». Ты стала лучше.
Интереснее, даже как-то моложе… Но все-таки что ты тут делаешь?
– Глеб, а как здоровье Светланы Георгиевны?
– Да ничего… Черт, какая глупая ситуация… Сидим тут и ведем светскую беседу – бред, сюр! Сашка, я просто глазам не верю… Ты что, работаешь у Лобова? Это была твоя идея, чтобы он меня пригласил?
– Боже, нет, я у него не работаю, и мне бы такое в голову не пришло, – покривила я душой. – Я пришла поговорить с ним, а его вызвали.
– Ты, наверное, у бабушки живешь, да?
– Нет, бабушка умерла еще летом.
– Ах ты господи… Прости, не знал. Сидим и говорим как чужие…
– Мы и есть теперь чужие. А ты с кем сейчас, все еще с Яной? Она пикантная, ничего не скажешь.
– Хорошо, молчу. Это действительно не мое дело.
Дверь опять распахнулась. Вернулся Лобов.
– Глеб Евгеньич, голубчик ты мой! Я смотрю, вы уже познакомились. Какой у нас, оказывается, очаровательный автор, вы не находите?
– Автор? Какой автор? – опешил Глеб.
– Да вот же Александра Соболева собственной персоной, ну а нашего замечательного Глеба Ордынцева вы наверняка узнали.
– Узнала, тем более что это мой бывший муж.
– То есть как? – удивился Лобов. По его выразительному актерскому лицу я сразу уловила – удивление сменилось испугом: а вдруг Глеб откажется играть в нашей пьесе или я взбрыкну…
Вот это была уже кульминация, о такой мечтает каждая оскорбленная женщина, но мое торжество омрачала одна крохотная деталь больше не люблю Глеба. И, несмотря на его сногсшибательную красоту, он меня больше не волнует.
Очевидно, написав пьесу, я выплеснула свою обиду, а заодно и любовь. Огромная радость освобождения заполнила меня, но неожиданно в душе начала оживать обида на Алекса. Неужели обязательно нужна какая-то обида? Глупо. Не хочу! Душа, конечно, обязана трудиться, как сказал поэт, но ведь не над обидой же. Я поняла, что в последнее время в моей душе обида сменялась музыкой Хачатуряна, а та в свою очередь снова обидой. Нет, нет, больше этого не будет.
– Беби, о чем вы задумались? – вернул меня к действительности голос Лобова.
– Просто мне все это в новинку…
– Друзья мои, я очень надеюсь, что ваша столь водевильно-эффектная встреча не помешает деловым взаимоотношениям? Александра Андреевна, вы не возражаете, если Глеб Евгеньевич… Роль как будто для него… и вообще… Глеб Евгеньевич, а вы, надеюсь, не откажетесь от роли, мы же цивилизованные люди…
Глеб в задумчивости смотрел на меня.
