6
0Евгения Викторовна была слабой женщиной, а Ободовский этим пользовался.
– Слабой? – поднял брови Игнатов.
– Понимаю, – кивнул Иван Иванович и потянулся за вещественным доказательством, чтобы предъявить его свидетелю. – Выстрел был произведен из этого револьвера. Скажите, вам он когда-либо попадался на глаза?
Серж покачал головой.
– Вам известно, было ли у Евгении Викторовны оружие?
– Если и было, я ничего об этом не знаю.
– В последнее время она жаловалась на кого-нибудь?
– С кем-нибудь ссорилась? Кто-нибудь ей угрожал?
– Не угрожал, а ссорилась – не более, чем обычно.
– То есть ссоры все же имели место?
– Привычные ссоры, скажем так.
– Ну… Она полжизни провела на сцене. Понимаете, там, где в каждом акте выяснение отношений или какое-нибудь открытие незаконного сына, не знаю… всякие такие драматические моменты… А в жизни ей было скучно, понимаете? Ведь ничего такого не было… Вот она и создавала конфликты из ничего, просто потому, что ей было скучно. Но Анатолий Иванович и Поль отлично понимали, что это все как бы игра.
– Да. Правда, иногда она все же перегибала палку. Она все время упрекала Поля, что он сутулится, и обещала, что у него вырастет горб. Это было глупо, потому что он сутулится, только когда что-то пишет, и то не сильно. Потом, ей казалось, что он не имеет успеха у девушек, и она говорила, что он слишком застенчивый и так нельзя. Мол, посмотри на Сержа, как он с Натали… то есть… – Он запнулся. – Наверное, я вам лишнее говорю…
– Вовсе нет. Скажите, а как Анатолий Иванович относился к тому, что его жена даже не стремится скрыть свою связь с Ободовским?
– Сказать вам правду? – Серж вздохнул. – Так вот, если бы мы были на краю света… в каком-нибудь медвежьем углу, и Анатолий Иванович был уверен, что правосудие до него не дотянется… в общем, я не позавидовал бы Ободовскому. Но так как за убийство полагается каторга, Анатолию Ивановичу приходилось терпеть.
Однако любопытная выходит картина, помыслил следователь. По крайней мере, в изложении этого жизнерадостного молодого человека со светлыми глазами…
– Еще один вопрос. Когда вы были вчера в гостях у Ергольского, вы не обратили внимания, мог ли слышать его истории об убийствах кто-то еще? Прислуга, или какие-нибудь посторонние в саду…
– Я не помню ни прислуги, ни посторонних в саду, – отозвался Серж твердо. – Я подходил к окну, чтобы выпустить бабочку, и выглядывал в сад. Точно помню, что никого там не было.
Значит, младший Колбасин не успел предупредить друга насчет своей выдумки и попросить, чтобы Серж ее поддержал. Ну что ж… Павел скажет, что таинственный силуэт возник уже после того, как Серж вернулся на место, и будет настаивать на своем.
