История одного замужества

 – Он уже планы составляет, сколько своих поэтических сборников выпустит… на лучшей бумаге… с иллюстрациями и золотым обрезом… Обрез ему подавай золотой, видите ли! Матвей Ильич, голубчик, ну почему вы не придумали что-нибудь получше про меня, а? Что сюда приехал хороший человек, например, что мы познакомились… и я вышла за него замуж! – добавила она с надеждой, понимая, что отступать уже некуда.

Чаев кашлянул. В глубине души он презирал Ергольского, но при всем при том не мог не оценить тонкий комизм происходящего.

– Ну так хороший человек в истории тоже имеется, – с насмешкой заметил журналист. – Просто раньше вы не обращали на него внимания.

– А? – Клавдия Петровна встрепенулась. – Кто же?

– Безутешный вдовец Колбасин, – отозвался Чаев. – А что? Человек он солидный, положительный, наверняка мечта многих женщин…

Язвительность последних слов в полной мере могли оценить разве что сам автор и Антонина Григорьевна, потому что Чаев, конечно, намекал на ее мужа. Ергольский нахмурился: интонация человека, которого он считал своим другом, ему инстинктивно не понравилась.

– Ну какой Колбасин, вы меня прямо смущаете, Георгий Антонович, – залепетала Клавдия Петровна. – Он же… он режиссер, а что я понимаю в театре? И он маленький! – обидчиво прибавила она. – Мне бы кого побольше… поимпозантнее…

– О, Клавдия Петровна, да на вас не угодишь! – покачал головой Георгий Антонович. – Конечно, я понимаю, богатая невеста…

– Жора, я тебя умоляю, – поморщился писатель. – Ну что ты, ей-богу…

– Чем говорить глупости, лучше придумал бы Клавдии Петровне счастливый конец, белую фату и свадебный марш, – ехидно заметил журналист. – Что-то твои выдумки подозрительно часто стали сбываться, так почему бы не обрадовать хорошего человека?

– Господи, – в изнеможении промолвил Ергольский, – когда вы наконец поймете, что вымысел – это вымысел, а жизнь… Жизнь – это черт знает что! И одно с другим может быть никак не связано…

Но тут он увидел умоляющие глаза Клавдии Петровны и сдался.

– Хорошо. Обещаю вам, что в этом году вы обязательно выйдете замуж за… гм… того, кто вам придется по сердцу… А Николай Сергеевич уедет в Петербург и больше не будет вам докучать. Вот!

– С чего это ты решил услать его туда? – заинтересовался Чаев.

– Можно подумать, тебе непонятно, – фыркнул Ергольский. – Золотой обрез ему, видите ли, подавай!.. Для его-то стихов, где поэзия и не ночевала! Вечно в жизни так – лучшие произведения печатаются черт знает как, на самой скверной бумаге, зато уж бездарность найдет способ, как тиснуть себя в сафьяновом переплете да с обрезом золотым…

– И все-таки я не знаю, кто это мог быть, – сказал Павел. – А ведь я тоже видел, что в саду кто-то прятался.