Искуситель

А это тогда что? Подруга была пьяна, вот и все. Сколько она проторчала здесь? Минут двадцать, вот за это время и начертила пентаграмму. Пиво шелестело ей на ухо, убеждая, будто наслать приворот на Дерека – отличная идея. Или все-таки заговорить Джемму Андерсон. И если бы Джейн мне об этом рассказала, я бы даже вызвалась помочь.

Добравшись до злосчастных бумажек, я зачитываю текст с первого листа:

– Пройди все круги ада, прими мою жертву и явись ко мне, чтобы исполнить самые сокровенные желания. Я завещаю тебе свою душу и обещаю чтить договор, чего бы мне это ни стоило. Что за бред, боже мой? Черт!

Бумага с легкостью режет кожу, когда я со смехом кручу записку в руках. Ну кто этот бред придумал? На подушечке указательного пальца набухает и срывается на пол капля крови. Черт бы ее побрал! Морщась от боли, я комкаю лист и отбрасываю в сторону, так и не добравшись до остальных. Бумажка падает прямиком на одну из свечей и сгорает в густом черном пламени буквально за несколько секунд.

Но сейчас думать об этом некогда. Я захлопываю за собой дверь – все свечи в комнате мгновенно гаснут – и едва не закатываю глаза, бросив взгляд на мирно болтающую с Майклом подругу. Неужели она и впрямь верит в эту чушь?

За окном виднеется знакомый пейзаж: неоновые вывески круглосуточных магазинов, ресторанов и ночных клубов зазывающе сверкают, мимо проносятся машины, спешат куда-то прохожие, хотя на часах почти три часа ночи. Нью-Йорк никогда не спит. Кое-как совладав с телефоном, я все-таки вызываю такси.

Хочется надеяться, что завтра меня не замучит похмелье, но верить в чудеса я бросила еще в старшей школе. Голова разболится так, что я еще сама попрошу Джейн наслать на меня какой-нибудь заговор посильнее. Оставив спящую подругу в одиночестве, я выбрасываю из головы дурацкую пентаграмму и представляю, сколько таблеток аспирина придется выпить, чтобы унять боль. Но это ведь будет завтра, правда? И разбираться с этим будет совсем другая Сильвия – недовольная, растрепанная и злая на весь мир.

Сейчас я приветливо улыбаюсь таксисту и сажусь на заднее сиденье подъехавшего «Доджа», кокетливо поправляя платье. Поглядываю в зеркало заднего вида: светлые волосы аккуратными локонами спадают на плечи, макияж почти не поплыл – побледнела помада на губах, да и только. Даже пьяной я выгляжу идеально, и это одна из моих побед. Если не получается пробиться умом и талантом, то почему бы не сделать ставку на красоту и обаяние?

Водитель делает мне скидку и спрашивает, не хочу ли я как-нибудь встретиться. Мечтай, мужик, ты для меня все-таки староват. Но, выходя из машины, я все-таки коротко улыбаюсь ему. Мы никогда больше не встретимся, но бедняга заслужил хотя бы искру надежды.