Искуситель

Губы Сильвии дрожат, на глазах выступают слезы, и я чувствую отчаяние среди ярких, как полуденное солнце, эмоций. Горьковато-кислый привкус на несколько долгих мгновений топит все вокруг, и я прикрываю глаза от удовольствия. Этого достаточно, чтобы девчонка пришла в себя и все-таки залепила мне пощечину свободной рукой.

Привкус отчаяния растворяется в сладко-острой смеси ярости и желания. Может быть, Сильвия не так и безнадежна, как казалось поначалу. Может быть, исполнить ее сокровенное желание будет в какой-то мере приятно.

Она даже не представляет, сколько у нас на самом деле общего.

– Но гораздо сильнее тебе хотелось меня засосать, – ухмыляюсь я криво.

Злость Сильвии вспыхивает с новой силой, на щеках выступает румянец.

– И знаешь, я был бы даже не против.

Воспользовавшись короткой заминкой, она отталкивает меня в сторону и отходит подальше – за длинный белый диван, будто я не сумею обойти его, если захочу. Будто мне вообще нужно куда-то ходить.

– Хватит с меня твоих… фокусов!

– Это желание, детка?

Страх – такое же сильное чувство, как вожделение или зависть, и избавиться от него Сильвия не может. Мне не нужно читать мысли, чтобы понять: сейчас она судорожно представляет, что случится, потрать она желание на подобную ерунду. Кто знает, сколько их осталось? Может быть, сейчас я возьму и исчезну из ее квартиры вместе с ней. Утащу ее прямиком в Ад.

Ноль. У Сильвии не осталось желаний, потому что самое сокровенное она загадала в то же мгновение, когда капля ее драгоценной крови упала в центр круга призыва. Но к чему обременять бедняжку лишней информацией?

Я с трудом сдерживаю довольный смешок.

Отпуск на этот раз затянется на несколько долгих месяцев, если не лет. Никогда еще мне не попадалось настолько трудоемкое, липкое и отвратительно-приторное желание. Кто бы мог подумать, что единственным желанием Сильвии Хейли окажется искренняя любовь. Единственное чувство, какое я не в состоянии сотворить по щелчку пальцев или парой колких, бьющих по самым больным местам комментариев.

В главном здании колледжа «Хейлис» не бывает тихо: с первого по пятый этаж не смолкают голоса студентов, в холле то и дело позвякивает лифт, шумит кофемашина и гудят кулеры для воды. Но самый шумный этаж – первый, где расположена столовая, кабинет профессора Смита и просторный холл. Здесь то и дело собираются студенты постарше, стыдливо мнутся у дверей первокурсники и слышен шум со спортивной площадки неподалеку.

День едва перевалил за полдень, и от типичного для первого этажа гомона не спрятаться. Я пододвигаю ноутбук к себе поближе и поудобнее устраиваюсь на широком подоконнике.