Искуситель

И не только сплю.

– Мне нужно будет приехать в Нью-Йорк ненадолго, – голос матери звучит вслед за бархатистым, хрипловатым голосом Мера, и до меня не сразу доходит, что мама сказала. В голове все еще эхом отдаются насмешливые, ядовитые комментарии. – И я рассчитываю остановиться у тебя. Сейчас у меня нет возможности снять номер ни в одном из моих любимых отелей, а ночевать где попало я не намерена.

Она же не серьезно, правда? Кухня медленно расплывается перед глазами: мутнеет и идет рябью чашка кофе на столешнице, темнеет и будто бы исчезает из виду кофемашина, пошатывается кухонный островок. Даже холодильник и окно, сквозь которое видны десятки ярких неоновых вывесок, отдаляются и превращаются в мелкие точки. Кажется, еще пара секунд, и я потеряю сознание.

Но наваждение отступает так же быстро, как и накатило. Кому, как не мне, знать мать лучше других? Если я уверена, что весь мир может пасть к моим ногам благодаря контракту с демоном, то мама считает, что мир должен лежать у ее ног по праву рождения. Потому что она красива, хитра и умеет правильно себя подать.

Вот только со мной такой фокус не пройдет.

Я хмурюсь и поджимаю губы – так же, как любит делать это мама.

– Мне все равно, где ты будешь ночевать, мам. Подай себя как следует, может, тебе уступят люкс в «Плазе» или «Темпо», – усмехаюсь я, не удержавшись от шпильки. – Или не получится?

– Как у тебя наглости хватает так говорить с матерью? Ты обязана мне жизнью, дорогая.

Как и много лет назад, внутри поднимается ураган – бушует, сметая все на своем пути, распаляя давно забытые, оставленные в прошлом чувства. Злость. Обиду. Неприязнь. Я обязана ей жизнью? Черта с два. Никогда я не просила женщину по имени Лаура Хейли рожать меня. Не просила спать с папой, а потом сматываться в Италию, потому что она устала от семейной жизни. Роскошной жизни, где даже о дочери за нее заботилась прислуга. Чужая женщина, которой, быть может, я и впрямь обязана многим.

Марта Говард – в десять раз лучшая мать, чем Лаура Хейли, хотя помимо нее отец оплачивал еще несколько гувернанток. Но выросла-то я именно с миссис Говард. И ее с удовольствием бы приютила у себя даже сейчас, будь у меня возможность.

– Мне уже давно не десять, мам. Не дави на жалость.

– Чего бы ты добилась без моей помощи, Сильвия? Без моих советов? Думаешь, из тебя выросло бы что-то путное, если бы я не спустила тебя с небес на землю? До сих пор помню, какими глазами ты смотрела на меня, когда я объясняла тебе, каким бывает мир на самом деле. Да, толчок мог быть жестоким, но именно такими и должны быть уроки жизни.

Почти восемь лет прошло, а я до сих пор помню тот день. Я была всего лишь тринадцатилетней девчонкой, и единственное, чего мне по-настоящему хотелось, – стать ближе к матери, быть на нее похожей.