0
0Я не вчера родился. Доводилось видеть не одну сотню глаз. В том числе девичьих и достаточно близко, но этот взгляд был… как фотовспышка. Сверкнуло синевой, обдало жаром и все вокруг стало блеклым, размытым. Даже солнце как-то потускнело. Словно за дымкой или туманом укрылось.
— Вот это да! Теперь понятно, за что тебя ведьмой объявили.
Девчонка на мои слова никак не отреагировала. Больше того, она, вроде, вообще меня не замечала, таращась своими глазищами на Синильгу.
— Все нормально, — поторопился я ее успокоить. Ведьмочку, в смысле, не птицу. Хотя орлан, от столь пристального взгляда, обеспокоенно переступил с ноги на ногу и чуть встопорщил перья. — Не бойся. Это Синильга. Она моя подруга и не причинит тебе вреда.
Девчонка на секундочку отвела глаза от орлана, чтобы заметить меня, но снова ничего не сказала. Впрочем, с кляпом во рту, не слишком удобно разговаривать.
— Вот я идиот! Сейчас-сейчас…
Вообще-то, пестрая монахиня обещала баронским дружинникам всевозможные ужасы, и категорически предупреждала, чтобы те не вздумали развязывать пленницу, но я же не они. Вряд ли ведьмочка сразу станет накладывать на своего спасителя злые чары. Да и что хотите говорите, не может столь невинное существо быть жестоким и опасным.
Наклонился, вытащил кляп и занялся ремнями.
— Они и в самом деле вернулись, — голос у ведьмочки был тихий и хриплый. Такой бывает у человека, долгое время хранившего вынужденное молчание. Девушка, морщась от боли, потерла запястья, а потом потянулась к чему-то, лежащему у меня за спиной.
Я подумал, она хочет прикрыться, но оказалось, что не нагота волнует девушку, а жажда мучает. Потому что схватила ведьмочка с дороги не ткань, а флягу, брошенную дружинниками. И жадно припала к горлышку.
Вот сволочи. Ей еще и пить не давали.
