7
0Мы же с Ричардом повалились на влажную от росы траву. Вернее, мой спаситель рухнул на нее, а я – уже на него. И в следующий миг услышала, как позади что-то хлюпнуло, словно там не стена была, а болотная жижа.
Мне же было не до звуковых аномалий. Я глубоко и с наслаждением вдохнула полной грудью прохладный ночной воздух. Еще раз. И еще. А потом чуть повернула голову и все же посмотрела на то место, откуда дракошество меня выдернул. Сейчас там не было никакого окна, ровная стена.
Ошалело перевела взгляд с кладки на Ричарда и тут только поняла, насколько мы с ним оказались близко: едва не касались носами друг друга.
Мое спасибо так и застряло в горле. И виной тому была не нехватка воздуха, а скорее… избыток одного дракона рядом. Потому как в его присутствии у меня враз из головы улетучились все мысли, а тело забыло про все навыки, в том числе и разговорные.
Я лишь смотрела в голубые глаза, которые стремительно темнели. В них отражалось ночное небо с луной, и я, взлохмаченная, с ошалелым взглядом. Вдруг мой образ начал вытягиваться или… менялся не он, а зрачки. Они становились все вертикальнее, а сама радужка словно засветилась изнутри янтарем. На висках принца проступила вязь чешуи. Я ощутила, как горячее мужское дыхание коснулось моих щек.
В какой-то миг показалось, что принц даже чуть приподнялся, чтобы меня поцеловать. Не резко и стремительно, как тогда в библиотеке, а осторожно. Ричард даже чуть подался навстречу…
Я замерла в ожидании, вдруг поймав себя на том, что мне хотелось бы снова ощутить вкус губ дракона. Только в последний момент Ричард замер. Его рука, лежавшая на моей спине, меж лопаток, словно закаменела, и я ощутила, как она сжимается в кулак.
Дракон прикрыл глаза, словно признавая поражение перед самим собой, но не собираясь сдаваться. И в итоге победил. Своего ли зверя, решившего вырваться наружу, или собственные эмоции… Не знаю.
Но, так или иначе, вязь чешуек начала исчезать. Мужское дыхание стало ровным. А когда Ричард снова посмотрел на меня, его глаза вновь были голубыми.
И только бешено бьющееся о ребра сердце дракона, пульс которого эхом отдавался в моей груди, говорило: это спокойствие напускное.
У меня же такой была невозмутимость. А что еще остается девушке, кроме как скрыть досаду? Ведь я уже, можно сказать, приготовилась к тому, чтобы милостиво сдаться мужским губам, а один ящерюга возьми – и реши проявить стойкость характера и железный самоконтроль!
Так что лишь гордость мне не позволила показать свое негодование этому типу, твердому как в плане моральных устоев, так и тела (особенно в некоторых местах). Вот только на то, чтобы выглядеть бесстрастной, у меня ушли последние силы.
