Экзамен на зрелость

В том особой беды нет. Во-первых, их будет мало. Во-вторых, не захотят землю обихаживать – отправятся на иные промыслы. На те же фабрики и заводы устроятся, благо в ремесленных училищах при них обучение бесплатное.

– Но, государь, беды отсюда могут быть большие.

– Ты, Павел Иванович, передай господам сенаторам, чтобы они к своим крестьянам как к детям относились, с любовью и лаской. А если ремешком прикладывались, то только по особой нужде, по-отечески. Вот тогда и народ бунтовать не станет. Все. Вопрос решенный. Указ с тобой?

– Да, государь. – Ягужинский со вздохом извлек из сумки документ, на котором не хватало только подписи императора.

К этому времени на столе оставались лишь легкие закуски и вино, поэтому места для письма было предостаточно. Не без досады Петр поставил свою подпись на документе и скрепил ее личной печатью. Опять Сенат не поддержал его. Всякое начинание государя, направленное на раскрепощение народа, встречалось в штыки. Даже в общинах помещики видели прямую себе угрозу.

А вот строительство в Крыму нового города Сенат воспринял с воодушевлением. Хотя только в этом году траты должны были составить полмиллиона рублей.

А ведь работы будут лишь начаты. Место для строительства будущего главного порта Черноморского флота присмотрел лично адмирал Бредаль, как лицо заинтересованное.

Этим целям как нельзя лучше подходила бухта, на берегу которой когда-то был древнегреческий город Херсонес Таврический. Петр решил, что коли главный северный порт носит имя своего основателя, императора Петра Великого, то южный вполне достоин его, Петра Второго, имени. Однако Петр не забыл о том, что Крым некогда относился к Понтийскому царству. Да и новому городу предстояло вырасти на руинах древнегреческого.

Вот исходя из этого он и назвал его Петрополем.

Закончив разговор по делам Сената, Петр перевел взгляд на Остермана. Судя по сказанному канцлером, у него дела обстояли вполне пристойно. Во всяком случае, Петру его доклад не стоил лишних нервов. Даже наоборот. Сведения по дипломатической линии свидетельствовали о том, что Австрия вскоре должна вступить в войну с Турцией.

Все ясно. Похоже, этот разговор имел место между ними, причем скорее всего уже не раз. Но Никита Юрьевич собирался строго придерживаться намеченного плана.

По плану же у них были Грузия и Армения.

– Что скажешь, Никита Юрьевич? – все же поинтересовался Петр у президента военной коллегии.

– Я все понимаю, государь. Но как только Австрия вступит в войну, напряжение для нашей армии сразу же ослабнет, – продолжал упорствовать Остерман.

– Сомневаюсь, Андрей Иванович, – задумчиво произнес Ушаков, до этого старавшийся вообще держаться в тени. Впрочем, это в его характере, скорее удивительно то, что он все же вмешался в разговор.