Экзамен на зрелость

К тому же ему сделать это было бы не так трудно ввиду того простого обстоятельства, что он знал Елизавету как никто другой. Все же он оказался рядом с ней, когда ей едва исполнилось восемнадцать, и ее становление происходило буквально на его глазах. Он даже успел побывать в ее постели. Правда, об этом он предпочитал не вспоминать, но это также позволило узнать ее получше.

Так вот, несмотря на некие перипетии, он имел множество связей, обладал некоторым влиянием, пользовался определенным авторитетом и даже весом. Поэтому, даже будучи французом, он и не думал вспоминать о том, что когда-то был подданным Людовика.

Вот только никто не собирался разговаривать с ним с позиции господина или взывать к его долгу перед французской короной.

Напротив, посол Франции сам явился к нему с подношением в надежде заручиться поддержкой лейб-медика. Мало того, передал послание лично от кардинала Флери. Тот выражал свое восхищение соотечественником, сумевшим достигнуть таких высот при русском дворе.

Врал конечно же. Но не оценить подобное письмо Лесток не мог. Одно только наличие этого послания поднимало его в собственных глазах, раздувало его самомнение и требовало еще больших свершений и еще больших высот.

Кардинал правильно оценил этого человека, о котором говорилось в отчете графа Толендаля. Лесток ни в коем случае не удовольствуется положением лейб-медика при малом дворе цесаревны. И уж тем более после того, как молодой Петр женился.

Лестоку нечего было и думать оказаться рядом с царствующей особой. Тот старался приближать к себе лиц действительно выдающихся, каковым Лесток не являлся. Значит, с рождением наследника, или даже с момента как только Петр решит короновать Анну, Лесток окажется при дворе даже не наследницы престола.

Но как заманчиво ощущать себя человеком, от которого зависит многое. Да что там многое. Общаться едва ли не на равных с такими видными деятелями своего века, как Флери, оказывать влияние на политические веяния Европы. А ведь это все возможно, окажись Лесток рядом с царствующей особой, а еще лучше не просто рядом, но в качестве ближайшего советника. А то, что его помощь понадобилась Франции, это грело отдельно.

– Любезный Жоакен, – Лесток не смог удержаться от фамильярности по отношению к полномочному представителю Франции, – если бы вы имели возможность сейчас взглянуть на лицо императрицы, то непременно убедились бы в правоте подобных утверждений.

Елизавета Петровна влюблена в этого пастушка до беспамятства. Я удивляюсь, почему Толендаль не отписал об этом кардиналу.

– Граф предпочитал сообщать только проверенные сведения, а не домыслы и сплетни, – любезно пояснил маркиз. – Согласитесь, готовить посольство, опираясь на недостоверную информацию, по меньшей мере глупо.