1
0«Хорошо, что нет хлеба», — порадовался Яр, прикусив себе язык, чтобы ничего подобного не вырвалось наружу. Услышит Алина — вновь напряжётся и перестанет пить. А ему этого не надо.
«И не стыдно тебе?» — возникла у Корнеева следующая весьма укоризненная мысль, но он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи. Стыдно должно быть, когда что-то плохое замышляешь! А он хотел для Алины только хорошего.
Пусть расслабится и забудет о том, чтобы искать мужиков в интернете или других сомнительных местах. Зачем они нужны, если у неё есть Яр?
Выпитая до ужина, ещё и после стресса, рюмка коньяка мне впрок не пошла. Точнее, пошла именно впрок, и я опьянела просто моментально! Зачем тогда пила, спрашивается? Да потому что хотелось расслабиться. И из-за случившегося на экскурсии, а затем в метро, и из-за взглядов Корнеева, и из-за собственных мыслей о Яре, которые накинулись на меня сегодня, будто стая голодных зверей на кусок мяса.
У меня словно сорвало предохранители, и я действительно стала реагировать на Яра не как только на друга. Не было такого раньше, чем угодно поклянусь, не было! Было лишь любование красивым мужчиной. И вот теперь, после его дурацкого предложения, я сама стала засматриваться, думать и… воображать. Даже с трудом сосредотачивалась на беседе о чём-то другом, поэтому и об экскурсиях болтала как ненормальная — говорить о работе было легче всего, привыкла уже и в любой диалог могла вставить краткий экскурс в историю строительства и архитектуры Москвы. Яр всегда слушал с интересом, но сегодня его интерес явно смещался в область моего декольте, заставляя меня сбиваться с и так не слишком устойчивых мыслей.
В какой-то момент, когда мы уже съели весь суп и переключились на рыбу, которую я достала из духовки, у Яра зазвонил телефон, и он, сбросив звонок, вздохнул, поморщился и пробормотал:
— Всё-таки надо подавать на развод самому.
— Лиля? — понимающе протянула я, и Корнеев кивнул.
— Угу, активировалась и вовсю пытается… как бы помягче выразиться… вернуть меня в лоно семьи, а я пока кочевряжусь. Кажется, она окончательно потеряла иллюзию о том, чтобы выйти замуж за своего богатенького, и решила, что синица в руках лучше. Слушай… налей-ка мне ещё коньяка, что ли.
— А сейчас что Лиля хотела? — спросила я осторожно, наливая по рюмке и себе, и Корнееву. Выпили, не чокаясь, и Ярослав ответил:
— Не знаю. Она мне постоянно звонит или пишет. Фотки присылает свои и Сонины, приглашает куда-нибудь, чтобы вместе время проводить. Но я отказываюсь. Понял её тактику — она хочет, чтобы мы ходили на свидания втроём, как семья.
— А поскольку ты отказываешься, она не даёт тебе встречаться с Соней?
— Пока трудно сказать, Лиля же только начала штурм крепости, — грустно усмехнулся Яр. — Тошнит от этого.
