Друзья или любовники? (СИ)

И вновь он подумал о том, что и поцеловать её сейчас не может, и обнять — потому что у них это просто не принято. И как это исправить? Да и надо ли? Если Пирожок прижмётся к нему своими «пирожками» — он же задымится, как печка с засорившейся трубой. — Хорош! Сразу видно — деловой человек, не то что я. Предупредил бы! Я бы тогда тоже в костюмчике пришла. А то мы вместе не смотримся, и это грустно.

Яр засмеялся и подхватил Алину под локоть. Кожа на её предплечье под его ладонью была прохладной и нежной, и моментально захотелось не просто положить руку, чтобы идти дальше рядом, а провести ею вниз, а затем вверх, лаская всё, что находится в зоне доступа. Корнееву даже на мгновение стало любопытно: а что, если действительно так сделать? Алина вообще обратит внимание на его движение или проигнорирует, решив, что ничего странного в подобном нет?

Честно говоря, Яр не мог спрогнозировать, как поведёт себя Пирожок, но проверять не собирался.

По крайней мере пока.

Когда Яр подходил к парку, мне показалось, что он таращился на мою грудь. Поначалу я действительно думала, что почудилось, но, пока мы гуляли, пришлось признаться самой себе: ни фига.

Да, Корнеев действительно периодически залипал в мой вырез, но очень старался делать вид, что это случайность, — сразу поднимал глаза и нарочито смотрел куда угодно, только не ниже шеи.

Меня это смешило, причём больше не сам факт залипания, а реакция Яра. Он явно опасался меня обидеть своим физическим интересом. Как будто я маленькая девочка и не знаю, что мужчина может возбудиться на привлекательное для него женское тело, невзирая на то, кому оно принадлежит. Чистейшая физиология. И нечего тут стыдиться. Но я понимала, откуда растут ноги у этого стыда — наверное, я бы тоже смущалась, если бы вдруг начала залипать на Яра, любоваться его заросшим бородой лицом или волосатыми ногами. Сейчас ноги Корнеева были не видны — костюм же! — но я не сомневалась, что они волосатые.

— О чём ты думаешь с такой загадочной улыбкой? — поинтересовался Яр, вышагивая за мной под ручку по одной из самых красивых аллей в нашем парке — Сиреневой. Сейчас как раз вся сирень по обе стороны от дорожки цвела, наполняя свежий вечерний воздух медовым ароматом. Сирень здесь была разноцветная — и белая, и светло-лиловая, и тёмно-фиолетовая, и какая-то словно даже более пушистая, чем обычные сорта, — на любой вкус. Хотя я никогда не понимала людей, которые срезают сирень, чтобы поставить дома в воду. Я могла терпеть её запах только на улице — в квартире он казался мне слишком тяжёлым, удушающим, словно я вдруг разлила в комнате целую упаковку духов.

— Ой, не поверишь, — хмыкнула я и по-дружески слегка ткнула Яра локтем в бок. — Я думала о том, волосатые у тебя ноги или нет.

Корнеев закашлялся от смеха.