1
0Больше не пыталась ничего провернуть, и у Яра было подозрение, что он должен сказать спасибо тестю и тёще. В тот день он позвонил Аркадию Максимовичу и настоятельно попросил поговорить с Лилей, чтобы та в своём стремлении отомстить Яру не доходила до идиотизма и уж тем более не огорчала дочь. Тесть пообещал, что больше ничего подобного не повторится, — и, видимо, нашёл слова. А может, пригрозил, что лишит Лилю денег. На работу-то она так больше и не устроилась. Да и что работа? Яр отлично знал, что Лиле будет мало любой зарплаты.
Единственное, что омрачало существование Корнеева все эти дни — подарки, которые по-прежнему продолжали приходить Алине. Цветов больше не было, зато было шампанское, потом корзина фруктов, маленький шоколадный торт, и, наконец, в субботу — как раз когда доставили кровать для Сони и Яра и они собирались спуститься вниз, чтобы начать собирать её, — курьер привёз Алине самые настоящие драгоценности — золотые серьги и колье. Судя по приложенному чеку на астрономическую сумму — с бриллиантами. Вот их принимать Алина отказалась наотрез, перепугавшись до побледневшего лица и вытаращенных глаз.
— Отправьте обратно тому, кто их купил, — возмущалась она, махая руками на курьера. — Совсем какое-то сумасшествие… И вообще передайте этому человеку, пожалуйста, что мне больше никаких подарков не надо! Пусть приходит на разговор поскорее.
— Я понятия не имею, кто… — пытался объяснить курьер, но Алина вытолкала его, заявив:
— Значит, передадите тому, кто оформлял заказ и знает отправителя! Всё, пока!
Она захлопнула дверь и, вытерев со лба несуществующий пот, простонала:
— Сумасшедший дом какой-то!
Как же мне надоели эти анонимные подарки — сил нет! Я очень надеялась, что после того, как я отказалась принимать драгоценности, неизвестный отправитель явится самолично и я выскажу ему всё, что думаю о подобном нервирующем способе ухаживания. Если это вообще ухаживания, а не попытки довести меня до ручки. Вот больше похоже на последнее.
Надо было сделать так раньше, а я всё медлила — стеснялась заморачивать курьеров, которые были не виноваты. И, по-видимому, моя деликатность сыграла со мной злую шутку, потому что отправитель почувствовал свою безнаказанность. Яр предлагал собственнолично всё объяснить курьерам, но я просила его подождать — надеялась, что всё это закончится как-нибудь само собой: либо поток подарков прекратится, либо аноним явит себя миру. Невозможно же всё время стоять в тени? Яр согласился подождать, но неохотно, и я ясно видела по его лицу, что ему эта идея не нравится. Он даже озвучил мне временные рамки: мол, ждём до понедельника, если ничего не изменится — отправляем курьеров назад с ультиматумом.
И вот я не выдержала сама. Но правда ведь — это уже перебор.
