1
0Он был способен признаться Алинке в любви, но не в приступах своего невыносимого желания. Оно казалось Яру слишком оскорбительным для неё, такой замечательной, доброй, честной и ласковой. Идеальной…
Понимание собственных чувств, которые оказались родом из детства, было подобно сошедшей с горы лавине — они просто сбили Яра с ног и привели в такое состояние, при котором он совсем не мог спать. Всё лежал и рассуждал, насколько же глупо он запутал собственную жизнь — ведь можно было забрать Алину себе ещё в школе, жениться на ней, и не было бы тогда в её жизни мудака-Абрамцева, а в его жизни — предательницы-Лили. Хотя тогда и Сони бы не было. Впрочем, это не факт. Может, она родилась бы у Яра и Алины, а не у Яра и Лили? Кто знает, как это всё работает…
Наверное, поэтому его и не ужаснула перспектива стать отцом для Алинкиных детей. Подобное нормально, если любишь женщину, а она желает стать матерью. Поддерживать её желание — особенная радость.
Яру даже захотелось разбудить Алину и обо всём немедленно ей рассказать. Он потянулся ладонью к её лицу — но вдруг она, вздохнув, перевернулась на другой бок, затылком к Корнееву, и он передумал.
Нет, это надо делать не так. Не после юбилея тестя, с которого Яр пришёл, весь пропахший духами Лили. Не после непонятного букета, подаренного неизвестно кем. И не посреди ночи.
Нужно подождать. Развестись с Лилей, понять, кто прислал Алине букет и что ему надо, а потом пригласить её в ресторан, всё объяснить, признаться и подарить кольцо.
Яру даже немного страшно стало. Но потом он подумал: откажет — буду добиваться её, как когда-то добивался Лилю. Хотя нет, не совсем так — Лиле всегда были важны дорогие подарки, а Алине нужно совсем другое.
То же самое, что нужно Яру. И как он этого раньше не понимал?
— Нет-нет-нет, — бормотала я с утра пораньше, пока Яр, тихонько смеясь, зацеловывал меня с ног до головы. — Готовь завтрак себе сам! Я хочу спа-а-ать!
Словно подтверждая мои слова, где-то сбоку недовольно мяукнула сонная Фанта, и Корнеев фыркнул.
— Сплюшки. А я надеялся на продолжение банкета… Но в другом смысле слова.
— В другом смысле будет вечером, — пробурчала я и накрылась одеялом с головой, из-за чего ступни вылезли наружу. Яр тут же воспользовался ситуацией и принялся целовать и кусать меня за пятки, гад такой! Я дёрнула ногой, он ойкнул и пожаловался:
— Ну Алин, чуть в глаз мне не дала!
— А зачем ты меня будишь? У Пирожковой законный выходной!
— Да не бужу я, — вздохнул Яр и лёг рядом, обняв меня поверх одеяла. — Просто хотел тебя потискать и поцеловать. А ты — жестокая.
Я высунулась из-под одеяла, повернулась к Корнееву лицом и хорошенько дыхнула на него своими нечищеными зубами. Яр то ли расхохотался, то ли закашлялся, а потом вынес вердикт:
— Ты всегда и везде вкусно пахнешь.
