1
0По сути, в руках у Корнеева была генеральная доверенность, а вовсе не договор дарения. И Аркадий Максимович мог в любой момент её аннулировать.
— Кто вам мешает всё отменить, — пожал плечами Яр, откладывая распечатки в сторону. — Годик потерпите, а потом аннулируете.
— Зачем? — удивлённо протянул Аркадий Максимович. — Нет, если ты вознамеришься чем-либо руководить и у тебя будет плохо получаться, я так и скажу — давай-ка лучше не сам, а через сведущих людей. Ты, Яр, разумный человек, я уверен, что не станешь творить чухню, из-за которой мне потом придётся краснеть. Я уже не молод, мне, наоборот, выгоднее привлечь тебя в свой бизнес. По правде говоря, мне изрядно надоело, что ты работаешь на чужого для нашей семьи человека. По-моему, хватит. Стоит приумножать свой доход, а не непонятно чей.
Так-то в целом тесть был прав по поводу своего дохода. Вот только, как говорится, есть нюанс — всё-таки речь шла не о доходах Яра, а о доходах Аркадия Максимовича и его семьи. И деньги будут в руках Корнеева только до тех пор, пока он является частью этой семьи. Если перестанет — окажется на улице с голой задницей.
В принципе, логично. Бизнес-то тестя, с какой радости он должен отдавать его Яру? Прибережёт для внучки.
— Если ты волнуешься, что можешь в итоге остаться ни с чем, то зря, — покачал головой Аркадий Максимович, поняв, о чём думает Яр. — Ты, в отличие от моей дочери, не имеешь привычки менять своих решений. И если ты сейчас подпишешь этот договор, я уверен, мы будем нормально сотрудничать. Яр, ты мне как сын. И если останешься в нашей семье, то всё у тебя будет хорошо. Никто больше не обидит. Особенно Лиля. Ты же читал условия?
— Тогда всё должно быть понятно. Ну, что? Сейчас подпишем или ты подумаешь?
— Аркадий Максимович… — начал Корнеев, намереваясь сразу отказаться — он даже думать о предложении тестя не собирался, — но собеседник его перебил:
— Вот не надо. Не надо этих идеалистических монологов о том, что не всё на свете покупается и продаётся. Иди и подумай хорошенько, взвесь все «за» и «против». Лично я вижу множество «за» и почти не вижу «против», кроме твоего идеализма.
Яр хмыкнул. Что ж, называть принципиальность и непродажность идеализмом — вполне в духе для людей из того мира, которому принадлежал Аркадий Максимович. А для Корнеева было в духе совсем иное.
Он просто хотел жить с женщиной, которая будет любить его. Любить просто так, самого по себе, без пересчёта не деньги и оглядки на размер банковского счёта. И Яр мечтал отвечать ей взаимностью и не сомневаться в том, что пока он находится на работе, она не зажигает с каким-то другим мужчиной.
Вот и всё. И ни за какие деньги этого, увы, не купишь.
— Хорошо, я подумаю, — сказал Яр, решив, что поговорит с тестем откровенно не сегодня.
