Дорога скорби

Звонков из "Памп" по "горячей линии" не было, но Норман Пиктон накалял провода.

– Вы слышали? – требовательно спросил он. – Да. Но без подробностей.

– На этот раз – годовалый жеребенок. Двухлеток сейчас в полях нет, но зато есть сотри годовичков.

– Да, – согласился я. – Начинают продавать жеребят.

– Тот, о котором идет речь, принадлежит кому-то из окрестностей Нортгемптона. Они с ума сходят. Их ветеринар избавил животное от страданий. Но знайте вот что. Адвокаты Эллиса Квинта уже заявили, что у него алиби.

Я молча стоял посреди своей гостиной, глядя в окно.

– Вы должны будете разбить это алиби. Иначе оно разобьет вас.

– Черт побери, скажите же что-нибудь еще.

– Это может сделать полиция. Это ваша работа.

– Посмотрите проблеме в лицо. Они не будут сильно стараться. Они собираются поверить в это алиби, если оно достаточно надежно.

Я в оцепенении спросил:

– Вы думаете – вы действительно думаете, что суперреспектабельный адвокат может посмотреть сквозь пальцы на то, что его клиент калечит... убивает... жеребенка – или кому-то платит, чтобы тот это сделал, – чтобы бросить тень сомнения в деле о другом жеребце?

– Если ставить вопрос так – то нет.

– Итак, Эллис Квинт устроил это сам, а что он устроил, то вы можете разрушить.

– У него было больше двух месяцев, чтобы составить план.

– Сид, – сказал он, – отступать – это на вас не похоже.

Я подумал, что, если бы его постоянно, безжалостно и систематически преследовала клевета, он мог бы чувствовать то же, что и я, и если не отступить совершенно, то, по крайней мере, устать от сражений.

– Полиция Нортгемптона вряд ли примет меня с распростертыми объятиями, – сказал я.

– Раньше это вас никогда не останавливало.

– Вы можете выяснить в нортгемптонской полиции, что у него за алиби?

– Попробую. Я перезвоню вам.

Я положил трубку и подошел к окну. Небольшая площадь выглядела мирной и безопасной, обнесенный оградой сад – зеленым пристанищем, где поколения детей состоятельных родителей резвились и играли, пока их няньки сплетничали. Я провел детство в трущобах Ливерпуля, мой отец умер, мать болела раком. Я никоим образом не сожалел о разнице в происхождении. Может быть, из-за этих трущоб я сейчас еще больше ценю этот сад. Я гадал, как поступили бы дети, выросшие в этом саду, с Эллисом Квинтом. Позже Норман перезвонил еще раз.

– Ваш друг, – сообщил он, – провел ночь на частном танцевальном вечере в Шропшире, почти в сотне миль к северо-западу от этого жеребца.

Бессчетное множество друзей подтвердит его присутствие, включая хозяйку вечера, герцогиню. Вечер был в честь двадцать первого дня рождения наследника.

– Он вряд ли мог найти более заметное или неопровержимое алиби.

– И какая-нибудь девица будет клясться, что она спала с ним на заре.