Дорога скорби

Он уставился на меня, потом с трудом произнес:

– Мы почти потеряли вас.

Арчи провел меня и гостиную и сказал:

Они все были там – Норман Пиктон, Дэвис Татум, сам Арчи и Чарльз.

Я остановился на пороге. Я не имел понятия, как выгляжу, но на их лицах отразилось потрясение.

– Сид, – сказал Чарльз, который опомнился первым и встал. – Хорошо. Отлично. Входи и садись.

Степень его заботы всегда была мерой тревоги. Он настоял, чтобы я сел в удобное кресло. А сам занял жесткое. Он попросил Арчи принести бренди и налил мне полстакана обжигающего напитка.

– Пей, – скомандовал он, протягивая мне стакан.

– Выпей. Потом поговорим.

Я подчинился, сделал пару глотков и поставил стакан на стол рядом с собой. Чарльз твердо верил в живительные свойства алкоголя, и я подтверждал это довольно часто.

Я вспомнил, что на мне все еще вязаная шапка, и снял ее. Это несколько успокоило их, потому что мой облик стал более привычным.

– Я был в "Топлайн фудс", – сказал я. Я плохо себя чувствую – что же со мной такое?

– Вы разбили лицо, – сказал Норман. А еще у меня болело все тело от моих отчаянных трюков дзюдо. Голова была тяжелой, рука опухла и саднила после развлечений Эллиса. С одной стороны, я был жив и дома и реакция была вполне нормальная, но я не должен был падать в обморок.

– Сид! – резко сказал Чарльз, протягивая руку.

– А... да. Так вот, я был в "Топлайн фудс".

Я выпил еще бренди. Слабость немного отступила. Я уселся в кресле поудобнее и собрался.

– Давайте по порядку, – сказал Арчи, но голос его звучал неуверенно. Я улыбнулся.

– Там был Оуэн Йоркшир. Еще там был лорд Тилпит. И был Эллис Квинт.

– Квинт! – воскликнул Дэвис Татум.

– Ага. Ну... вы просили меня выяснить, не стоит ли за делом Квинта какая-нибудь крупная фигура. Ответ – да, стоит, но это сам Эллис Квинт.

– Да он же просто плейбой, – возразил Дэвис. – А этот Йоркшир? Он становится известен.

– Оуэн Клифф Йоркшир превращается в крупную фигуру.

– Что вы имеете в виду?

Мне было больно. До сих пор я почти не замечал утомления и боли. Победа сейчас, плата потом.

– Мания величия, – сказал я. – Йоркшир на самом краю. У него непредсказуемый нрав и неконтролируемое желание стать магнатом. Я назвал это манией, потому что он возвеличивает себя совершенно нездоровым образом. Он построил офисное здание для большого предприятия – оно почти пустует, прежде чем создал само производство. Он сдвинулся на рекламе – устраивает в понедельник прием для половины Ливерпуля. У него есть план – есть желание – подгрести под себя все производство конских кормов. Он нанял по меньшей мере двух телохранителей, которые по его приказу способны убить, потому что Йоркшир боится покушений со стороны конкурентов... А это уже паранойя.