Дорога скорби

Я представил, как колыхнулся его двойной подбородок.

– Суд теперь отложат на неделю, чтобы психиатры сделали свое заключение. Другими словами, вам не нужно завтра приезжать.

– Но я надеюсь, что вы приедете.

– Что вы имеете в виду?

– Тут есть для вас работа.

– Расследование, конечно. Что же еще? Я бы хотел лично встретиться с вами где-нибудь.

– Хорошо, но завтра я должен ехать в Кент, проведать девочку, Рэчел Фернс. Она опять в больнице, и ей плохо.

– Где вы? – спросил Татум. – Пресса вас ищет.

– Они могут подождать денек.

– Я сказал людям из "Памп", что после издевательства, которое они над вами учинили, могут и не мечтать о встрече с вами.

– Я это ценю, – улыбнулся я.

– Так как насчет завтрашнего дня?

– Утром я еду в Кент, – сказал я. – Не знаю, сколько я там пробуду, это зависит от Рэчел. Как насчет пяти часов в Лондоне? Подходит? Конец вашего рабочего дня.

– Хорошо. Где? Только не у меня в офисе. В вашем наверное, тоже не стоит, если "Памп" гоняется за вами.

– А как насчет, скажем, бара в ресторане "Ле Меридиен" на Пиккадилли?

– Если мне понадобится что-то изменить, я могу позвонить вам на сотовый телефон?

– Отлично. Увидимся завтра.

Я положил трубку и снова уселся в кресло. Чарльз посмотрел на сотовый телефон, который я на этот раз положил на стол рядом со стаканом, и задал напрашивающийся вопрос:

– Почему ты перезваниваешь им? Почему бы тебе Просто не поговорить?

– Ну, эту штуку кто-то прослушивает.

Я объяснил, что открытая радиопередача небезопасна, потому что позволяет всякому достаточно знающему и ловкому человеку слушать то, что для него не предназначено.

– И что тебя навело на эту мысль?

– Множество мелочей, которые недавно стали известны разным людям и о которых я с ними не говорил.

– Я точно не знаю. А еще кто-то залез в мой компьютер по сети. Кто – я тоже не знаю. Сейчас это на удивление легко – но опять же, только для специалиста – взломать личные пароли и прочесть секретные файлы.

Слегка нетерпеливо Чарльз заметил:

– Компьютеры не по моей части.

– А мне пришлось научиться. – Я коротко усмехнулся. – Это не намного сложнее скачек с препятствиями в Пламптоне в дождливый день.

– Все, что ты делаешь, поражает меня.

– Я хотел бы остаться жокеем.

– Да, я знаю. Но даже если бы все было хорошо, тебе все равно пришлось бы вскоре оставить это дело, ведь так? Сколько тебе уже? Тридцать четыре?

Я кивнул. Скоро будет тридцать пять.

– Немногие жокеи продолжают выступать, став старше.