Бунт османской Золушки

На Родосе они остановились, чтобы пополнить запасы пресной воды и провианта. Кизляр-ага шел по рынку, когда его схватила за руку какая-то оборванка:

– Господин, я скажу тебе твою судьбу, – запричитала она. – Мы с сыном голодаем, всего за пару монет ты избежишь смертельной опасности… О! Я вижу печать скорой смерти на твоем лице! Ты не проживешь и двух дней!

– Прочь, женщина! – кизляр-ага брезгливо отнял свою руку. Сколько же здесь попрошаек! Родос всего лишь захудалая провинция огромной Османской империи, куда ему до Стамбула!

Наутро они взяли курс на остров Карпатос.

Погода была чудесная, попутный ветер надувал паруса, отчего их путешествие с самого начала было легким и приятным. Море слегка волновалось, но качка была небольшой. Кизляр-ага, человек сухопутный, опасался, что его начнет мутить, едва он ступит на борт галеона. Но оказалось, что черный евнух невосприимчив к качке, да и шторма, даже небольшого, за все эти дни не случилось.

– Судьба нам благоприятствует! – ликовал кизляр-ага, глядя на бирюзовую морскую гладь, сливающуюся вдали с горизонтом.

Будто они в раю: вокруг одно только небо! И белые барашки волн, когда галеон своим острым килем резво режет морскую воду, будто плывет в облаках.

Воздух был соленым и сладким одновременно, то была сладость свободы.

– Хорошо! – сладко зевнула София, истомившаяся в гареме. Она все никак не могла насытиться морским воздухом и солнцем. Свежим ветром, солеными брызгами на губах. Все время их облизывала, не боясь, что растрескаются.

– Мы задержимся в Мекке как можно дольше и так же, не торопясь, отправимся в обратный путь, – сказал кизляр-ага, который тоже был доволен тем, как все удачно сложилось для них с Софией.

 – Время все лечит, любые раны. Пройдет месяц, другой, третий… И все забудут, из-за кого на лбу у Мехмеда шрам. И я смогу вернуться в Топкапы.

– А как же мы с твоим сыном? – София легонько сжала руку темнокожего гиганта и преданно заглянула ему в глаза.

– Вы поселитесь в моем доме, недалеко от дворца. Я перепишу его на тебя, София. Во дворец вы не вернетесь, никто даже не будет знать, что вы в Стамбуле. Ты больше не будешь Софией. Зафире, мусульманка. Я выправлю тебе и сыну бумаги. Он вырастет и поступит на службу к султану.

Я сам это устрою. И станет великим визирем. Я буду часто вас навещать. Денег у меня много. Ни валиде, ни сам султан не догадываются, сколько у меня этих денег, – не удержавшись, похвастался он.

Будущая Зафире стала еще ласковей.

– Это даже хорошо, что султан разозлился и отправил нас в хадж. Во дворце я жила, как в тюрьме. О море! Как же я тебя люблю! И как я по тебе соскучилась!

– А как же пираты? – насмешливо спросил кизляр-ага. – Которые захватили тебя в море и разлучили с твоим возлюбленным.