Бунт османской Золушки

Тут такое можно услышать! К тому же Седа не прочь покрасоваться перед ними. Ей давно пора замуж.

– Ну и толстуха! Аллах, да будь милостив к ее родителям, как такую замуж выдать?

– Да это же всем известная Ашхен, дочь лавочника, армянина, что торгует на здешнем рынке посудой. Самая толстая женщина в Стамбуле. Ну и обжора!

Говорили громко, не стесняясь. Ашхен обернулась: на нее с интересом смотрели две турчанки, обе уже в возрасте. Сразу видно, что сплетницы. Ашхен неторопливо повернулась к сестре:

– Седа, помоги. Расстегни мне платье.

– Такой служанка нужна! – не унимались будущие свекрови.

 – Ее содержать, да еще и слуг! Разве что султану такое под силу. – И они одобрительно посмотрели на сестер Ашхен: – Вот эти не подкачали, особенно младшая. Жаль, что неверные.

– Бисмиллях, – пискнула вдруг Карине. Старшая турчанка всплеснула руками:

– Ты смотри, какая умная девочка! Как тебя зовут?

– Ты армянка? Христианка?

– Да. Но моя старшая сестра читает вслух Коран! – с гордостью сказала глупышка Карине.

– Ну а грамоте ты обучена?

– Да. Пишу и читаю по-турецки. Немного, – потупилась Карине.

«Научила на свою голову», – с досадой подумала Ашхен. «Эдак эти две тетушки к нам привяжутся. Так и будут ходить следом».

– Идем! – она потянула Карине за руку в холодную комнату.

Там было очень красиво! И сама комната огромная! В центре журчал фонтан, вдоль стен стояли широкие мраморные скамьи. Из-под купола лился свет: окна были наверху. Именно здесь, в самой холодной из трех комнат, женщины отдыхали после парной и занимались своей внешностью: стригли ногти, делали массаж, удаляли нежелательные волоски на теле.

Здесь же угощались. Пока народу в холодной было немного, гораздо меньше, чем в теплой комнате и в горячей, парной. Которая топилась с ночи, и дрова подбрасывали в печь непрерывно, вплоть до закрытия бани. Даже пол там, в парной, обжигал, для чего и нужны были деревянные башмаки. Там же в клубах горячего пара женщин мыли, очищая их кожу жесткой рукавицей, а потом смывали грязь и струпья обильной мыльной пеной, закутывая в нее, словно в кокон. Наносить эту пену быстро и ловко было особым искусством, поэтому опытные банщицы ценились на вес золота. На бакшиш для них не скупились.

Из парной женщины выходили, словно заново рожденные. Карине, которая не любила жару, закапризничала.

– Смотри, не видать тебе богатого жениха, – насмешливо сказала Седа, обиженная вниманием двух явно знатных турчанок к младшей сестре. И Карине притихла.

Изнемогающие под руками опытных банщиц и полные сладкой истомы женщины изподтишка рассматривали друг друга, ловя момент, когда с самых укромных мест спадет шелковое полотенце.