И даже когда Турхан нет, ее тень словно бы стоит у изголовья, презрительно кривя губы. Отчего Ибрагим не может удовлетворить наложницу. Разве что толстая эфиопка ему помогает, вовремя поднимая повыше факел. Чтобы султану видны были ее огромные бедра и необъятная грудь.
Старухи заговорили, когда султан поставил на поднос служанки опустевший стакан из-под кизилового щербета. Напевно, зазывно, и в то же время вкрадчиво, возбуждая желание у повелителя. Старость неумолима к женщине, но ее голос – все тот же инструмент, на котором искусницы умело играют до самой своей смерти:
– Чем женщина толще, тем она слаще.
Ибрагим мечтательно прикрыл глаза, слушая старух.
Ибрагим, до смерти запуганный в детстве, сам искал защиты. И с большими женщинами он чувствовал себя маленьким ребенком. Зарывшись в пышную грудь, он оказывался под защитой. Последнее время султану стало хуже. Наркотики разрушали его и без того больную психику.
Теперь он понял, в чем дело. Ему нужны в гареме толстухи. Такие, как эфиопка, которая на днях куда-то исчезла.
– И как мне найти эту женщину? – нетерпеливым жестом оборвал он старух. – Девственниц тщательно прячут. Когда еще придут мои корабли с рабынями после того, как я отдам приказ отбирать самых толстых пленниц для своего гарема? А мне не терпится узнать, насколько правдивы ваши слова. Если же вы врете, вас всех казнят, – пригрозил султан.
– Прикажите обойти все общественные бани, повелитель, – сказала одна из бывших султанских наложниц. – В хамаме изъянов не спрячешь.










