6
0– В таких случаях, впрочем, как и в остальных, Тузенбах говорил – надо работать, работать, работать!
– Я твоего Тузенбаха не знаю, но работать я не стану.
– Он не мой, он Чехова. А работать ты станешь.
– Это почему еще? Ты меня знаешь – я ведь завязывать не собираюсь.
– Завяжешь и станешь работать. – Окунь приподнял на лоб очки, лицо его стало растерянным и глуповатым, и тотчас, будто почувствовав это, он опустил окуляры на место. – У тебя, Батон, нет выхода, ты должен завязать. Тут ничего не попишешь – объективный исход общественно-исторического процесса.
Я прихлебнул коньяк и спросил негромко:
– Что же ты меня закапываешь, я ведь двигаюсь еще?
– Двигаешься, конечно, но совсем мало. Глянь на дружков своих, и ты поймешь, что я прав.
– В чем же ты прав – все завязали, что ли?
– Я не об этом говорю. Я о том, что твоя специальность вымирает, и притом довольно резво. У тебя есть хоть один знакомый чердачник? Или медвежатник? Может быть, ты хороших домушников знаешь? А живого сонника ты когда видел?
– Ну и что? Разогнали эту рвань – правда. Значит, мне одному вольготнее работать – никто под ногами путаться не будет.
Окунь засмеялся своим пронзительным, немного визгливым смехом:
– Так ты полагаешь, что они для тебя расчищали фронт работ?
– Не знаю, так получается, во всяком случае.
Окунь потрогал дужку очков, покачал своей кудлатой головой:
– Нет, не получается. Если ты не уймешься, они тебя уничтожат. – И сказал он это как-то горько-уверенно, твердо, наверняка без всяких сомнений и обсуждений, будто он не защитник мой бывший, ныне кореш и советчик, а Генеральный прокурор гражданин Руденко. И от этого мне стало как-то не по себе. А может, я уже коньяку выпил многовато? Я спросил:
– Но почему же именно меня?
– Тебя, Бакуму, всех остальных...
– А что произошло? Есть какое-нибудь постановление?
– Есть. Есть постановление идти нашему обществу в коммунизм. А там тебе места нет.
– Допустим. Но у меня два вопроса. Во-первых, они с самого начала шли в коммунизм, и мне это существенно не мешало. Почему же сейчас они меня станут уничтожать? И второе: а тебе в коммунизме место есть?
– Отвечаю в порядке поступления. – Он снова пронзительно засмеялся. – Дорога в коммунизм – весьма долгое и трудное мероприятие и требует наряду с определенными нравственными установлениями необходимых экономических предпосылок. С точки зрения их морали и идеологии ты и раньше был явлением острореакционным, и они в силу своих возможностей с тобой боролись. Но, во-первых, вас было очень много, а во-вторых, ваша проблема сдвигалась в тень из-за тысяч других, более насущных задач.
