6
0Лицо у него стало растерянное, беззащитное.
– А откуда вы знаете?..
– Хорошо. Конькова Нонна. Вечером мы ходили на танцы в Литфонд, а потом еще погуляли.
– Когда вы расстались?
– В общем... мы до утра гуляли. В семь она на работу побежала, а я пошел к морю, хотел поспать на пляже. Часа в три пришла Нонна, мы пообедали, позагорали, а потом она проводила меня до шоссе, и я уехал домой.
– У вас деньги есть?
– Где? – сказал он удивленно.
– Вам виднее, где могут быть ваши деньги.
– Ну, при себе у меня копеек тридцать... – неуверенно заявил Асташев.
– Остальные я в Коктебеле истратил.
– Сколько же вы истратили?
– Рубля три примерно. Больше у меня не было.
– Вы в Коктебеле выпивали?
– Что вы! Я при Нонне в рот не беру, она этого не признает...
– Если вы, Асташев, действительно не имеете отношения к убийству на шоссе, почему вы так напряженно держитесь?
– Ха! У вас тут не цирк небось, веселиться нечего...
Когда Асташев вышел из комнаты, участковый Городнянский – молодой, толстощекий, старательный – протянул мне исписанный лист. Я пробежал его глазами и разозлился:
– Что же вы, сержант, до сих пор молчали?!
– Так вы же заняты разговором были!
– Неужели вы не соображаете, что это очень важно?
– Ладно, – махнул я рукой. – Поезжайте за этим парнем...
По Вашему поручению произвел проверку. Установил, что за последние три дня в нашем районе было одно происшествие:
Позавчера, 2 сентября, шофер Нигматуллин из треста «Крымспецстрой» ехал в Судак и на повороте у 43-го км увидел в зеркало, как из кузова его машины, где он вез инструменты и бухгалтерию, выпрыгнул человек. Шофер остановил машину и догнал его. Оказался – Дахно Михаил из Солнечного Гая, сказал, что в кузов залез просто так, доехать. Нигматуллин заметил, что пиджак у Дахно был вымазан в крови.
Дахно – тунеядец, собутыльник Прокудина Юрия. Мною дважды предупреждался, чтобы шел работать.
...Это уже на что-то похоже. До сообщения участкового я никак не мог составить хоть какую-нибудь, пускай рваную, цепочку: похожий на иностранца убитый парень, бухгалтерские документы треста «Крымспецстрой», пьяница Прокудин, продающий на рынке заграничные вещи. А теперь появился Дахно в перепачканном кровью пиджаке, приятель Прокудина.
Климов привел Прокудина в половине двенадцатого ночи.
Вид у Прокудина был какой-то неуверенно-залихватский: эхма, давай, вали, где наша не пропадала! Плевать – совесть чиста, бояться нечего! И говорил он быстро-быстро и все время шарил глазами по стенам, смотрел в забрызганное дождем окно, и я никак не мог поймать его взгляд. Ну никак! От этого я злился и старался говорить еще медленнее и спокойнее.
